Наследники Шамаша. Том 1. Тени и пыль

Глава 30. Калиго

Над безмолвной каменистой землёй зияющим небытием разверзлась тьма приближающейся ночи. Тучи висели так низко, что, казалось, их потоки плыли, соприкасаясь с холмами, скользили, лаская их тишь, а после равнодушно плыли дальше, не оборачиваясь, глядя только вперёд своими незрячими глазами. Этой ночью край был начисто лишён света ненавистной луны.

Из безлунной тьмы выросла тень без формы, очертаний, будто неведомый художник мазнул кистью и более не обратился к начатому. Тень медленно и плавно ползла по омертвевшим камням, чернее тьмы, чернее небытия, своей чернотой выделяясь даже здесь, под сенью безлунной ночи.

Где-то совсем рядом Она почувствовала врагов своего Господина — вдали поблёскивали огни постовых шатров. Но Она должна была исполнять волю Господина, посему, то плывя, то ползя, направилась дальше. Она должна была убивать лишь тех, кто встанет прямо перед Нею и закроет Цель. Если Она ослушается приказа, Господин вернёт Ее в небытие.

Затихающий после беспрерывного бега стук сердца – могла ли Она найти звук прекраснее?.. Стук сердец, этот пустой грохот, — Она не выносила его. Здесь же все ветра были пронизаны отвратительным стуком живых сердец. Тень любила тишину, из которой вышла, в которой существовала и в которую мечтала погрузиться каждый раз, как только возвращалась сюда. Господин обещал подарить своему Слуге столько живых сердец, сколько только можно, и тогда его Слуга будет останавливать их бег, одного за другим. Если исполнит то, что нужно Господину.

Вокруг быстрокрылыми птицами распускались и танцевали верные вихри. Вскоре они ласково завертелись вокруг своего хозяина, проникли под его черный саван и объяли его бестелесным шёпотом:

«Карнеолас».

Мрак некоторое время стоял неподвижно, будто прислушиваясь, после вновь двинулся дальше, на восток, туда, где теплились древние легенды, где билось ненавистное сердце Архея, к тем, кто ещё заставлял это сердце биться.

А за его спиной осталась зияющая пасть Иркаллы, мёртвая и слепая, ненасытная и лютая.

Кунабула ждала от своего слуги хороших вестей.

Ишмерай медленно открыла глаза, ещё не понимая, где находится. Яркое солнце заливало спальню и пронзало полог, заставляя его сиять. Ей снилось, что она идёт рядом с существом, укрытым тьмой. Оно не переставало шептать зловещие слова на неизвестном языке.

Девушка не знала, что видела и что могло сделать ей это существо, но если оно, покрытое тьмой, выходило из недр Иркаллы, ничего хорошего от него ждать не приходилось.

«Я боялась тьмы лишь в детстве, — отмахнулась Ишмерай, поднявшись. – Сейчас этим меня не остановить!»

Повеселев, она распахнула полог и окунулась в ярчайшее сияние погожего утра.

— Ты ещё не одета! — возмущённо воскликнула Атанаис, войдя в спальню сестры.

— А ты в полном обмундировании, как я посмотрю… — буркнула Ишмерай, прищурено оглядев старшую сестру: та была нарядно одета, а в руке держала маленькую бархатную сумочку.

— Разумеется. Ты забыла? Госпожа Кицвилан уговорила матушку поехать в Кеос за нарядами. Скоро бал!

Ишмерай вздохнула, вновь улеглась на кровать и пробурчала:

— Едва ли я пойду на бал.

— Поговори мне ещё! Там будет весело. Неужто ты упустишь возможность потанцевать с привлекательными мужчинами и позлить принца? Вся эта история с предложением до того неудобна, что вам стоит все обсудить. С глазу на глаз.

— Едва ли это что-то изменит… — пробормотала Ишмерай, мечтая, как в переполненном людьми зале Марк подходит к ней, улыбаясь ей своей слегка озорной улыбкой, берёт за руки, выводит танцевать, и они кружатся по всему залу и видят только друг друга… она в свадебном наряде, он во всём светлом, повсюду цветы, Карнеолас празднует свадьбу принца, лицо которого сияет только для неё…

Ишмерай негодующе отбросила эти мечты с раздражённым бормотанием: «Слишком хорошо для правды…»

Несмотря на то что почти все наряды шились на заказ, и были готовы, герцогиня все же решила пройтись по особой улочке в Кеосе, где в ряд собрались самые чудесные лавки с тканями, ювелирными изделиями и другими приятными для дамского глаза товарами.

Герцогиня, госпожа Кицвилан, Сагрия, Атанаис, Ишмерай и Гаспар дружно сели в крытый экипаж и покатили в центр города. Лорен и Акил умчались в Тиру ещё прошлым вечером. Там они должны были встретить короля Нодрима и его сестру, которая, должно быть, уже сходила с ума от тревог за сына и мужа.

Ишмерай безразлично разглядывала сверкающие драгоценности, размышляя о том, что могло понадобиться ей в пути. Поменьше нарядов, побольше удобной одежды и обуви. Атанаис и госпожа Кицвилан с горящими глазами прилипли к ювелиру, герцогиня стояла в углу и пустыми глазами смотрела куда-то в сторону. Две её дочери уходили в долгое посольство в неизведанные края. Драгоценности её не интересовали.

— Ишмерай! — позвал Гаспар с усмешкой, что-то с интересом разглядывая на застеклённом прилавке.

Ишмерай поглядела на прилавок, и брови её изумлённо поднялись: здесь красовались ножи и кинжалы, серебряные и золотые рукояти которых были инкрустированы и изумрудами, и сапфирами, и рубинами. Все они ярко сияли в свете светильников и горделиво переливались, будто переговаривались.