Наследники Шамаша. Том 1. Тени и пыль

Глава 2. Герцогиня Атии

Герцогиня Атии Акме Алистер, советник Его Королевского Величества по вопросам безопасности Архея, сегодня вернулась из больницы пораньше. Герцогиня стояла в кухне, вытирала руки о перепачканный мукой передник и придирчиво осматривала плод своего творения, — горячий пирог с малиновым вареньем. Длинные чёрные волосы её роскошным покрывалом лежали на спине, а передние локоны были перетянуты ниткой любимых гранатов. Атласная пышная юбка шуршала при каждом движении, а молочного цвета блузка с рукавами по локоть очень ей шла.

Акме более двадцати лет назад с братом Лореном и королевским отрядом отправилась в Иркаллу, самую западную точку Архея. Там они сразились с полчищами демонов, готовыми чёрной волной накрыть землю и уничтожить людей. Тогда они с Лореном узнали, что в их жилах течёт кровь древнего царского рода, могущественная, наделившая их особым даром. Пройдя через чудовищные испытания, гибель товарищей, кровопролитные битвы, они едва выжили и вышли победителями. Демоны исчезли, а чёрная Иркалла, проклятая земля, замолкла.

Акме и Лорена торжественно прозвали Потомками Солнца за их легендарное родство с языческим богом Солнца Шамашем. Но божественный пантеон древнего Архея остался в прошлом и давно стал мифом. Они очень надеялись, что демоны Иркаллы тоже скоро станут мифом.

Выносив и родив троих детей, Акме Алистер потеряла былую тонкость талии. Небольшая полнота придала яркую соблазнительность её и без того чудесной фигуре. Годы радостных хлопот не смогли заставить красоту увянуть. Напротив, начав пользоваться модной сильванской краской, она в свои сорок с небольшим лет украшала то, что природа уже не могла украсить. И от этого только выигрывала.

В ушах герцогини покачивались длинные серьги с рубинами, а на высокой шее висела золотая цепочка со Звездой Благодати в семь лучей. Символ Шамаша.

Герцогиня вместе с кухаркой суетились в огромной светлой кухне. Акме довольно констатировала:

— Думаю, получилось то что надо.

— Уверена, госпожа, его светлости понравится, — улыбалась кухарка.

— Хорошо бы король перестал так часто дёргать его с места на место... Или я сама буду ездить с ним в Карнеолас и собственные обязанности советника выполнять сама.

— Ни в коем случае! – послышался голос позади. – Пока я жив, ноги твоей в Карнеоласе не будет!

Акме обернулась и ахнула. У входа в кухню стоял сам герцог Атии и любовался супругой.

— Гаральд!

Герцогиня просияла и подплыла к мужу, на груди его спрятав пылающее лицо.

— Надо же! – не поднимая головы, выдохнула она. – Какая радость! Мы ждали тебя завтра утром, а то и вечером. Арнил сжалился и отпустил моего мужа и сына на целый день раньше?

— Нисколько. Твой муж и твой сын не спали всю ночь, — прошептал герцог, покрывая лицо жены нежными поцелуями, — лишь бы поскорее вернуться…

— Я так волновалась…

— Как всегда. И как всегда напрасно.

Герцогиня вновь прижалась к мужу и спросила:

— Что в Карнеоласе?

— Ничего, о чем стоило бы рассказывать подробно.

— А что государь?

— Сама у него и спросишь. Он приезжает завтра.

— Завтра! — засуетилась герцогиня. — Как хорошо, что дом уже вычистили к предстоящему празднеству! Но… всё нужно украсить… отмыть тщательнее… особенно комнату короля!

— Акме, — мягко, со смехом воскликнул Гаральд. – Король приезжает поздравить Ишмерай и отпраздновать с нами Рождество. И всё. Ты переполошилась сильнее, чем мои министры сегодня.

— Они узнали о приезде государя раньше меня?!

— Я заезжал в Совет на несколько минут… Кстати, давно принц гостит здесь?

— Чуть больше недели. Он изволил заранее послать нам письмо, где снова учтиво испросил дозволения приехать к нам. Какой предупредительный!

— Каков хитрец! Хитрее папаши! – однако, наткнувшись на несколько укоризненный взгляд супруги, добавил: — Весьма предусмотрительно и похвально с его стороны. Он не так самодоволен, как его старший брат.

— У государя хорошие сыновья, но Марк напоминает мне ангела…

— Этот ангел увивается за юбками одной из наших дочерей. Неужто Ишмерай?

— Скорее Атанаис, — возразила Акме.

— С Ишмерай он проводит больше времени.

— Дочь ведёт себя, как неугомонный мальчишка.

— Она же боготворит тебя, а ты к ней излишне строга.

— Я к ней излишне строга, ибо она излишне упряма.

— Вспомни, какой ты была сама, — с улыбкой фыркнул Гаральд. – Она страдает из-за твоей строгости.

— Поверь мне, она не страдает, — возразила герцогиня, недовольно выпрямившись. – Она слышит лишь тебя, чаще себя. Сколько раз я запрещала ей дотрагиваться до оружия?

— Дочь герцога в наше время, с нашим прошлым и только Небо знает, каким будущим, должна уметь обращаться с оружием.

— Должна уметь, но не забивать им всю голову, — поправила Акме. — Я хочу тешить себя иллюзией, что нашим детям и моим племянникам не придётся участвовать в том безумии, в котором участвовали мы двадцать лет назад.