Наследники Шамаша. Том 1. Тени и пыль

Глава 32. Плач Атаргаты

На бескрайнем небосклоне солнце распускало золотые пальцы. Так цветущая вишня облачает руки свои в пушистые цветы, словно кутается в розовый снег. Так талая вода наполняет узорчатые русла ранней весной. Свет ясного дня благословлял малахитовые поля, постепенно наливающиеся жизнью. И дух свободы, столь долгожданной, безголовый и пьянящий, витал над лугами да полями.

То был ещё Карнеолас, широкоплечий и могучий, и Ишмерай казалось, что строгость отца всё ещё сжимала её плечи, но чем дальше они отъезжали от Кеоса, тем свободнее ей дышалось.

Путники почти не разговаривали. Лишь время от времени глава карнеоласской и атийской кавалерии Нидар Сур перекидывался несколькими словами с седым посланником Наталом из древнего миларского рода Ансаро. Путь их лежал на северо-восток к горам Илматара, горной гряде, через которую они должны были перебраться в Заземелье. Акил, Атанаис, Ишмерай и Сагрия держались ближе к Марцеллу, а рядом с ними ехали виконт Аим и Цесперий. Граф Сагдиард и Марк ехали поодаль, изредка беседуя.

Ишмерай улыбалась и никак не могла стереть с лица эту улыбку, даже из-под капюшона бросающую вызов солнцу своим светом. Её длинные волосы были собраны в высокий хвост на затылке, в ушах блестели маленькие золотые серьги, на шею был повязан шарф, ноги обтягивали чёрные тёплые брюки, длинный тёплый свитер подпоясан чёрным кожаным ремешком.

Атанаис, напротив, казалась невозмутимой, но Ишмерай видела, как тщательно прячет сестра свою довольную улыбку. Она протанцевала с кронпринцем Дароном почти весь вечер, он не отходил от неё. Был невероятно галантен, улыбчив, казался заинтересованным. А накануне её отъезда, по слухам, тайно передал ей записку. Что было в записке, никто не знал.

Волосы девушки были убраны в толстую корзиночку, короной красующуюся на голове. Привыкшая к каретам, Атанаис держалась в седле превосходно, когда нужно было совершить недолгую верховую прогулку в дамском седле. Единственное оружие, к которому она испытывала нечто вроде доверия, было спрятано в голенище её сапога, – небольшой узкий стилет, удобный и довольно резвый.

Тёмно-синий колет Акила, излишне нарядный для такого путешествия, нисколько не смущал его. Он, вооружённый мечом с длинным, узким клинком, гордо восседал на своём серебристом коне, и ни на минуту не отъезжал от Атанаис, порой что-то у неё спрашивая, но большее время храня молчание.

Сагрия, ехавшая сразу за ними, видела, сколь часто склонялись их головы друг к другу, но лицо её скрывалось за глубоким капюшоном, и едва ли кто мог видеть её страдания. Она предпочитала ехать рядом с виконтом Аимом. Пусть виконт не был так же молод и привлекателен, как Акил, но он рассказывал невероятные истории, и рыжеволосая Сагрия с удовольствием слушала, приоткрыв рот.

Атийские и карнеоласские воины молчаливо и безлико гнали коней вперёд, большим кольцом оцепив весь отряд. Ишмерай пыталась разглядеть лицо хотя бы одного, но кроме подстриженной бороды их командира Нидара Сура, выглядывающей из-под капюшона, не видела ничего.

— Ты хорошо знаешь его? — спросила она у Марцелла, когда лошади замедлили ход.

— Не так хорошо, как Делвара или Умрата, — последовал ответ. — Но мы, агенты, разве смеем утверждать, что знаем кого-то достаточно?

— Если отец верит ему… — пробормотала Ишмерай.

— Он верит лишь своей семье и господину Лорену. На остальных он вынужден хоть как-то полагаться.

Солнце клонилось к закату, покрывая небеса самыми красочными оттенками, которые только могла создать природа, – от янтаря, сердолика и рубина до морганита, родонита и аметиста. Местность была вздыблена и бугриста, волнами плывя на север и восток. Дозорным пришлось подняться повыше, чтобы лучше осмотреть окрестности. На лес и холмы медленно наползала вечерняя тишь.

Мужчины разжигали костры, ставили палатки, кто-то уже отправился на охоту, ибо запасы засушенного мяса, сыра, орехов, ягод было решено оставить на переходы в горах, где было сложно охотиться.

Ишмерай стояла на опушке леса и зябко куталась в плащ. Чем дальше на север они уходили, тем холоднее становилось.

А позади, в нескольких метрах от неё, за деревом притаился принц и слушал её тихое пение, безмолвно, неподвижно, стараясь не шуметь, чтобы не сбить и не смутить её.

— Ишмерай! — мелодично позвала Атанаис, приближаясь, и принц почти вжался в ствол. — Ужин скоро будет готов.

— Иду!

— Мы с тобой должны разыграть небольшую сценку, — тише произнесла Атанаис. — Марцелл должен заново представить нам Умрата. Никто не должен знать, что мы уже знакомы и при каких обстоятельствах познакомились.

— Уже все знают.

— До них дошли лишь слухи. Знать наверняка они ничего не могут.

«Представляю, как сейчас будет смеяться Сагдард, — недовольно подумала девушка. — И как много мне пришлось скрыть от Марка!..»

Девушки направились в лагерь. Марцелл принялся знакомить молодёжь с атийцами и с Умратом. Брови Сагдиарда поначалу взметнулись вверх, после он издал нечто среднее между насмешливым фырканьем и смешком. Но, отдавая ему должное, Ишмерай увидела, что граф всячески старался скрыть своё веселье.

— Неужто они не догадываются, что весь этот спектакль – лишняя трата времени?... — пробормотал Марк ухмыльнувшись.