Наследники Шамаша. Том 1. Тени и пыль

Глава 34. Обещание

Ей снились бушующие волны могучего моря, раскинувшего до горизонта свои волнующиеся одежды. Чёрные ветры сгущали тучи, заставляли волны бесноваться, воронками впивались в море до самого дна. А на пустом песчаном берегу, затерянный средь скал и скудной растительности, стоял небольшой домик, охваченный рычащим пламенем. И обвалилась со странным беззвучием крыша и стены, и тень стояла перед ним, одинокая во всём мире, и глядела на погибающий дом.

Шум бури ещё шелестел в ушах Ишмерай, когда её разбудила Сагрия. В комнате было по-прежнему темно, и тьма эта не рассеяла мрачного настроения Ишмерай. За завтраком Марк был задумчив и хмур и, вероятно, ещё не проснулся до конца.

— Мне снилось волнующееся море, маленький горящий домик на берегу и тень, — тихо сказала девушка за столом сестре. — Женщины…

— Что делала эта тень?

— Ходила по берегу или просто стояла, смотря на море. Она с головы до ног была укутана в черные одежды. Полагаю, это был траур.

Цесперий внимательно посмотрел на неё, задумался, а виконт Аим проговорил:

— Ещё ребёнком я слышал легенду о девушке. Её жених надолго уходил в море и торговал в далёких землях. Несколько раз выходил её жених в море, несколько раз возвращался. А однажды он пообещал ей, что уходит в море последний раз, а по возвращении женится на ней, и спокойно заживут они вместе, не разлучаясь. Невеста отправила жениха в плавание, а через несколько месяцев увидела, как на берег выносит обломки корабля, множество добра и мёртвые тела. Волны разбили корабль неподалёку от берега. Всю оставшуюся жизнь до самой смерти кружила по берегу безутешная невеста в развевающихся на ветру траурных одеждах и неизбежно обращала глаза свои к горизонту. Она утверждала, что всегда видела корабль, но он не плыл, а просто покачивался на волнах, а жених её стоял на мысу и махал ей рукой. Минула не одна сотня лет, но если вы придёте на берег моря неподалёку от поселения Хадират в один из тех дней, когда шторм волнует его, быть может, вы увидите её. Она никому не причиняет вреда, ни на кого не обращает внимания, бродит по берегу и тихо поёт под нос «Колыбельную морю». Когда шторм прекращается или день гибели её жениха сменяется следующим днём, она садится на берег, и волны забирают её.

— Какая печальная легенда! — выдохнула потрясённая Атанаис.

— Я никогда не слышала её, но тем не менее она мне приснилась, — со страхом произнесла Ишмерай.

— Такое бывает. Во всяком случае, мы никогда не должны забывать тех снов, которые нам являются. Они могут сообщить нам что-нибудь важное.

«Не думаю, что подобный сон может сообщить мне что-нибудь важное, с беспокойством подумала Ишмерай. Но он пугает меня!..»

— Не бойтесь, сударыня, — подбодрил Ивен Аим. — Это всего лишь сон.

— Я не боюсь! — спокойно отозвалась девушка. — Мне лишь неприятна тьма, которая окружает нас.

— Вам неприятна не тьма, окружающая вас, а то, чего вы не можете за нею увидеть, — улыбнулся виконт Аим, и как показалось Ишмерай, весьма снисходительно. — Вам страшна неизвестность.

— Но как избавиться от этого страха? — спросила Ишмерай.

— Бесстрашных людей не бывает.

— Ты научишь девочку всякому вздору, Аим, — усмехнулся Сагдиард, — и впредь ей будет сложно ужиться с самой собой. От страха можно избавиться, если жить сегодняшним днём, не думать о завтрашнем. Человек, переполненный надеждами, взлелеянными сердцем, боится, что надежды его и мечты не сбудутся. Но, теряя надежды, он теряет страхи и взамен получает свободу…

— Человек без надежд и мечтаний — это жалкий человек, — вздохнула Атанаис.

— Стало быть, человек без страхов жалок? — неприятно улыбнулся Сагдиард, сурово поглядев на неё.

— Человек без чувств. Он никого не ценит, он одинок.

— Он может ценить кого угодно и при этом ничего не бояться.

— Если он будет ценить хотя бы одно живое существо в своей жизни, у него появится страх потерять эту жизнь.

— Человек без чувств не только жалок, — вставил Цесперий. — Но ещё и опасен. Ему нечего терять.

— Я не могу согласиться с тем, что человек без чувств бесстрашен и свободен, — холодно проговорил Марк. — Человек боится боли и предпочитает воображать, что он бесстрашен. Этот человек труслив и труслив настолько, что боится привязаться к кому-то, чтобы привязанность эта не доставляла ему хлопот.

Ишмерай густо покраснела и обратила к принцу восхищённый взгляд. Решительный тон его, суровая хмурость бровей преображали его.

— Порой чувства непозволительная и, честно говоря, обременительная роскошь, – отозвался Александр, не поворачивая к принцу своей златокудрой головы. — Пока трезва голова, и голос разума не заглушает трепет сердца, судьба твоя в надёжных руках.

— Превосходное замечание, — тихо прошелестела Атанаис, искоса глянув на графа. — Вы утверждаете, что те, кто живут, прислушиваясь к голосу сердца, — люди ненадёжные и не делающие ничего, кроме ошибок.

— Я сказал иначе, — Сагдиард улыбался насмешливо и весьма неприятно.

— Но что вы скажете о голосе чести, если не верите в чувства? Дворянин должен не забывать о ней и поступать если и не так, как велит ему сердце, то хотя бы прислушиваться к голосу совести и чести.