Наследники Шамаша. Том 1. Тени и пыль

Глава 36. Шёпот чёрных ветров

«Я, Марк Вальдеборг, клянусь любить тебя, Ишмерай Алистер Праций, всё то время, что мне отпущено, ибо смерть — лишь продолжение жизни вечной…»

Картины вихрем метались вокруг Ишмерай, заволакивая её ледяным туманом, погружая в ещё большее отчаяние. Она знала наперед грядущее, но не могла предотвратить трагедии, и исход был один: Марк падал, и она слышала свой дикий крик. Снова и снова.

«Присягни мне, или все они умрут!»

Она отказалась присягать, и Калиго забрал того, с кем она связывала все свои надежды, кого любила всем сердцем, с кем мечтала провести всю жизнь.

Ишмерай то просыпалась, то вновь погружалась в страшное отчаяние. Ей казалось, что сквозь неведомый свет и лица незнакомых ей людей она видит лицо Марка, сияющее нежностью. Он улыбался ей и шевелил губами, что-то говоря, но она не слышала голоса. Ишмерай звала его и тянула к нему руки, но кто-то крепко держал её и не давал взлететь ему навстречу. Он дарил ей крылья, но их у неё тоже отнимали.

«Ишмерай, ты – весь мой мир…»

Она стояла на берегу бушующего моря под чёрным небом в траурном одеянии, в руке держа золотую цепочку, а на ней что-то печально поблескивало. Маленький домик Марка был разрушен, и обгоревшие доски плавали у берега. Ветра били её, но она непоколебимо стояла на месте, подобно статуе, мертвой и древней. Она стояла там вечность, и вечность лила слезы по чему-то давно ушедшему, давно потерянному, отгремевшему.

«Я не хочу жить, — мысленно твердила девушка, не желая подниматься, не желая думать, не желая существовать. – Я не могу. Я должна быть там же, где и ты сейчас, Марк».

— Ишмерай? – позвал кто-то слабым дрожащим голосом, и девушке понадобилась целая вечность, чтобы вспомнить, что голос этот принадлежал её сестре, но она не отозвалась на зов.

Над нею закружился калейдоскоп взволнованных лиц, и Ишмерай стало невыносимо больно от мысли, что среди них не было лица Марка. Девушка, ничего не слыша и не понимая в шуме, медленно села и огляделась. Даже сквозь отчаяние Ишмерай заметила, что людей в отряде стало гораздо больше, и что Цесперий более не был единственным фавном.

— Дозор Аргоса, — тихо пояснил Акил, напряженно разглядывая высоких, крепких, суровых фавнов в кожаных нагрудниках, тёмных саванах, хорошо вооружённых. – Нас нашёл небольшой отряд в тридцать дозорных. Если бы не Цесперий и подвеска Атанаис с Семью Лучами, нас бы всех перебили…

Ишмерай с отсутствующим видом разглядывала аваларских дозорных. Все они были высокими, широкоплечими, с тёмными кудрявыми волосами, в которых затерялись небольшие тёмные рожки, и жёсткими курчавыми бородками. Они смотрели на людей с враждебностью. Еще некоторое время назад их суровый вид напугал бы Ишмерай, но теперь ей было всё равно.

— Ты была очень плоха, – осторожно сказал Марцелл, с болью разглядывая её полубезумный вид. — Мы боялись, что жар убьёт тебя. Как ты чувствуешь себя сейчас?

Девушка пожала плечами и спросила, холодно и безжизненно:

— Сколько прошло времени с… того дня?

— Это пятый день. Лихорадка отпустила тебя только сейчас. Аваларцы нашли нас вчера. Они не очень-то довольны тем, что их собрат привёл к ним людей. Знать бы, что такого сделали им люди?... Демоны убили восьмерых наших.

– Восьмерых… — эхом отозвалась девушка, глядя в одну точку, думая о том, что все они защищали её и все, как Марк, погибли. Сколько ещё должно погибнуть людей, чтобы сохранить Рианорам жизнь ещё на один день?

«С таким долгом мне не расплатиться… — подумала Ишмерай. – Разве что собственной смертью…»

Глаза её безразлично переходили от одного путника к другому. Фавны глядели на неё еще враждебнее, нежели на остальных. Должно быть, они презирали слабость, а она чувствовала себя слабее котёнка.

Ишмерай, не слушая заботливых возгласов Марцелла, легла и накрылась с головой покрывалом, не ведая, как ужиться с этим невыносимым горем, как вновь познать радость бытия без того, кто был этой радостью?

— Марцелл, оставьте её в покое, — услышала она голос Сагдиарда над собой. – Ей нужно время. Только поглядывайте за ней — как бы не наложила на себя руки.

Ишмерай не заметила, как жар вновь крепко вцепился в неё и погрузил в спасительное забвение. Она видела Марка, безмятежного и спящего. Воды Атарат несли его в неведомые земли. Он лежал на спине, торжественно раскинув руки, и золотой венец сиял на его бледном челе солнцем. На берегу стояли тени и провожали его, называя владыкой, а он был прекрасен в своем торжественном покое, и будто слегка улыбался.

Река Атарат уносила его туда, откуда он никогда не вернётся.

«Не шепчись с ветрами, Ишмерай… — слышала она чей-то чистый детский голос. — Они очернят твою душу!»

Ишмерай всё ещё шептала его имя, когда открыла глаза и непонимающе захлопала ресницами. Ей было тепло, мягко, и никакие посторонние звуки не смущали её слуха. Она лежала на кровати, укрытая тёплым одеялом, а вокруг смыкался полумрак.

«Не шепчись с ветрами!..»

Голова загудела от снов и загадочных голосов, эхом отскакивавших от стен и обнимавших её. Тело с трудом повиновалось, горло распухло, сильно болело, и ей захотелось обжечь его чем-нибудь горячим и лечебным.