Наследники Вартура

Глава 5: Первая Кровь на Чужой Земле

Глава 5: Первая Кровь на Чужой Земле

Их выбросило, как щенков из помета, в ослепительный полдень.

Один миг — угнетающая тишина и стерильные стены камеры. Следующий — оглушительный гул, волна удушающей жары и слепящий свет желтого солнца, висящего в матовом, блеклом небе.

Луций Валерий Аквила рухнул на колени, его руки инстинктивно впились в грунт. Это был песок, горячий, мелкий, перемешанный с острыми камнями. Воздух пыльный, сухой, пахнет пылью и горелым камнем. Он зажмурился, отходя от шока. Вокруг него, спотыкаясь и ругаясь, поднимались его легионеры. Их серые одежды моментально покрылись пылью.

• Строй! — его голос, сорванный и хриплый, все же сработал как кнут. — К оружию!

Оружие. Он огляделся. Рядом с каждым легионером на песке лежали их доспехи — та самая лорика сегментата, скутумы, гладиусы, пилумы. Все настоящее, знакомое до боли. Это было одновременно облегчением и новым ударом. Их похитители не просто вернули им оружие. Они его воссоздали. Это говорило о силе, недоступной пониманию.

Пока легионеры в спешке облачались, Луций окинул взглядом местность. Они стояли на дне огромного каньона, окруженного отвесными скалами цвета ржавчины. Примерно в трехстах метрах вперед каньон сужался, образуя естественное горлышко, за которым виднелись руины — груды камней, очертания фундаментов зданий. Это была идеальная местность для засады. Или для обороны.

И тут он их увидел.

С другой стороны каньона, тоже поднимаясь с земли, была другая группа. Тридцать человек. Но не германцы. Незнакомцы в странных, лакированных доспехах, напоминающих панцирь жука. Их головы венчали шлемы с устрашающими масками. Они были вооружены длинными, изогнутыми мечами. Самураи. Те самые, чьи изображения он видел в голограмме.

• Центурион! Враги! — крикнул Марк, уже облаченный в доспехи, сжимая щит.

Луций смотрел на японцев. Он видел, как их лидер, тот самый с непроницаемым лицом, тоже оценивающе смотрит на него. Между ними повисла тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра в скалах. Это не была ярость мимолетной стычки. Это было холодное, измеряющее молчание двух хищников, случайно встретившихся на одной тропе.

• Testudo! — скомандовал Луций, не отводя взгляда от Кадэтаки. — Медленно, к горловине! Займем оборону у руин!

Римляне с отработанной веками скоростью сомкнулись в «черепаху». Щиты сошлись над головами и по фронту, создавая монолитную стену. Медленно, как один организм, они начали движение вперед, к узкому проходу. Их дисциплина была зрелищем, от которого захватывало дух.

Кадэтака Тосиро наблюдал за этим с леденящим спокойствием. Его люди тоже были готовы. Он видел в движениях римлян ту же выучку, что и у лучших асигару его даймё, но доведенную до абсолюта. Не индивидуальное мастерство, а сила муравейника.

• Тосиро-сама! — Кэнси, полный юношеского задора, уже держал руку на рукояти катаны. — Они уходят! Атакуем?

Кадэтака медленно покачал головой. Его глаза скользнули по скалам над каньоном, по руинам впереди.

—Нет. Они не бегут. Они занимают позицию. Это умно. Но предсказуемо. Он повернулся к своим воинам. — Они сильны стеной. Мы сильны быстротой и духом. Мы не будем ломать их стену. Мы заставим их покинуть ее.

Он отдал несколько тихих, коротких приказов. Пятнадцать самураев, включая его самого, остались на виду, медленно двигаясь за римлянами, держась на расстоянии. Остальные пятнадцать, под предводительством Кэнси, бесшумно растворились среди нагромождений камней у стен каньона, используя неровности ландшафта для скрытного продвижения.

Луций, внутри своего щитового кокона, видел маневр. Он стиснул зубы.

—Они разделились. Часть идет в обход. Марк, твоя манипула — развернуться назад! Ждем их из скал! Остальные – с нами! Держим фронт!

Римский строй совершил манёвр – он раздвоился, сохраняя формацию. Десять человек под командой Марка развернулись, ожидая атаки с фланга. Остальные двадцать с Луцием во главе уперлись щитами в первые камни руин, превратив горловину каньона в крепость.

Первый лучник-самурай появился на скале над позицией Марка. Тетива его юми натянулась с тихим шелестком. Но римляне были готовы. Щиты поднялись выше. Стрела с глухим стуком вонзилась в дерево скутума.

• Пилумы! — скомандовал Марк.

Два тяжелых метательных копья взмыли в воздух. Одно пролетело мимо, но второе настигло лучника, сбросив его со скалы с коротким криком. Это был первый смертный крик на этой чужой земле.

Узким проходом ринулись самураи Кадэтаки. Они не шли стеной. Они бежали, пригнувшись, их движения были стремительными и непредсказуемыми. Длинные катаны сверкали на солнце.

• Встретить их! — заревел Луций.

Гладиусы высунулись из-за щитов, как жало скорпиона. Первый самурай, попытавшийся с размаху разрушить строй, был моментально заколот тремя короткими ударами в промежутки между доспехами. Но второй использовал момент, поднырнув под щит и нанеся режущий удар по ногам легионера. Крик боли смешался с воинственным кличем.

И тут с фланга, из-за камней, с тихим кличем «Банзай!» вырвался Кэнси с своими людьми. Они врезались в строй манипулы Марка с яростью смертников.

Каньон превратился в ад. Дисциплинированная римская тактика столкнулась с яростной, индивидуальной доблестью самураев. Римляне старались держать строй, самураи – разорвать его. Луций, отбивая удар катаны своим гладиусом, почувствовал огромную силу в руках противника. Их взгляды встретились на мгновение – холодная римская ярость против фанатичной японской решимости.

Это была не просто битва. Это было столкновение двух богов войны, двух философий, двух эпох. И где-то высоко над ними, в холодной стерильности корабля, Куратор Ва’Ренн с бесстрастным интересом записывал каждую каплю крови, каждый тактический маневр, собирая свою бесценную жатву.