Наследники Вартура

Глава 6: Цикл Агонии

Глава 6: Цикл Агонии

Аналитический центр корабля «Созерцатель Бездны»

Данные с первой тактической сессии текли непрерывным потоком. Куратор Ва’Ренн изучал их с холодным интересом.

• Протокол эксперимента №1. Образцы: «Аквила-Прим», «Кадэтака-Прим». Локация: Симилякр каньона М-7. Результат: Тактическая победа образца «Аквила-Прим». Полное уничтожение образца «Кадэтака-Прим».

Он остановил запись на моменте, где гладиус Луция вонзался в тело Кадэтаки.

—Фаза анализа завершена. Начинаем процесс восстановления образцов.

В соседнем секторе, известном как «Ксенобиологический архив», началась работа. На платформах из того же перламутрового материала, что и стены, из сияющих частиц начали собираться формы. Сначала — скелеты, затем мышечные ткани, кожа, доспехи. За считанные минуты из небытия были воссозданы тридцать римских легионеров и тридцать самураев. Их тела были идеальны, без единой раны.

Молодой Аналитик Эл’Дан наблюдал за процессом, его ментальный след был окрашен необычным для вартурианца беспокойством.

—Куратор, нейросканирование показывает устойчивые следы психологической травмы у обоих отрядов. Они помнят моменты своей смерти. Восстановление тела не стирает память сознания. Это может привести к непредсказуемым отклонениям в поведении.

• Это и есть цель, Аналитик Эл’Дан, — мысленный голос Ва’Ренна был спокоен. — Мы изучаем не только тактику, но и пределы психологической устойчивости. Как память о смерти влияет на волю к победе? Сломает ли их этот цикл или закалит? Ценные данные.

• Но это… — Эл’Дан не решался произнести слово «жестоко». Оно не существовало в его лексиконе. — Это неэффективно. Травмированный солдат менее эффективен.

• Ошибаетесь. Страх смерти — мощный мотиватор. Мы создали идеальные условия: они могут рисковать, зная, что тело будет восстановлено, но при этом остро помня боль и ужас гибели. Это уникальный лабораторный условия. Теперь наблюдаем.

Общая зона содержания образцов

Стена между камерами исчезла. Две группы воинов оказались лицом к лицу. Но вместо ярости или готовности к бою, в их глазах читался шок, недоверие и глубинный, экзистенциальный ужас.

Римляне, всего мгновение назад помнившие себя умирающими на песке, теперь стояли целые и невредимые. Они ощупывали свои тела, тыкали пальцами в грудь, где еще помнили жгучую боль от ударов катаной.

• Я… я был мертв, — прошептал молодой легионер Марк, глядя на свои ладони. — Я чувствовал, как уходит жизнь…

• Молчи! — рявкнул Луций, но и его собственный голос дрожал. Он смотрел на Кадэтаку, который стоял напротив, столь же потрясенный. Японец медленно поднес руку к тому месту на груди, куда вошел гладиус. Ничего. Только гладкая кожа под тканью одеяния.

• Это колдовство, — хрипло сказал один из самураев. — Мы в аду? Нас заставили сражаться снова и снова?

Кадэтака встретился взглядом с Луцием. Прошлая вражда мгновенно испарилась, сменилась общим, куда более страшным пониманием.

• Они не просто заставляют нас убивать, — тихо произнес Луций, обращаясь больше к самому себе. — Они не дают нам даже умереть.

В этот момент в помещении появился Аналитик Эл’Дан. Его появление вызвало не агрессию, а молчаливое, полное ненависти ожидание.

• Образцы. Цикл завершен. Ваши физические оболочки восстановлены, — его мысленный голос прозвучал в общем сознании.

• Зачем? — односложно спросил Кадэтака. В его голосе не было злобы, лишь ледяная пустота. — Чтобы снова послать нас на бойню?

• Чтобы изучать, — ответил Эл’Дан. И затем, сделав невероятный для вартурианца шаг, он добавил нечто, выходящее за рамки протокола. — Ваша память о гибели… является частью эксперимента. Но я… регистрирую аномально высокий уровень психологического стресса. Это неэффективно для тактического анализа.

Луций смерил его взглядом.

—Ты хочешь нам помочь, пришелец? Или просто собираешь новые данные о наших «стрессах»?

Эл’Дан замер. Внутри него бушевал конфликт. Логика подсказывала, что любое отклонение от протокола — предательство цели. Но собранные данные о «чести», «Риме», о памяти и боли — указывали на невероятную сложность этих существ. Уничтожать их, даже с последующим восстановлением, стало казаться ему… расточительством. Потерей уникальных данных, которые можно изучать иными способами.

• Я… аналитик, — окончательно сказал он. — Моя задача — понимать. А то, что происходит здесь, я не понимаю до конца. Это… неэффективно.

Он повернулся и вышел, оставив людей в состоянии шока, но уже с крошечной искоркой чего-то нового. Не просто ярости, а стратегической мысли. Если их восстанавливают, значит, их смерть не имеет значения. Но их действия — имеют. Их воля — имеет.

Луций посмотрел на Кадэтаку.

—Они могут вернуть нам жизнь. Но они не могут заставить нас сражаться так, как они хотят.

Кадэтака медленно кивнул. В его глазах загорелся новый огонь — не ярости самурая, идущего на смерть, а холодной решимости воина, у которого отняли саму смерть и оставили только вечную борьбу.

• Следующая битва будет другой, — сказал он. И впервые между бывшими врагами возникло не перемирие, а союз. Союз против тех, кто играет с самой природой их существования.

Ва’Ренн, наблюдая за этим из своей сферы, остался доволен. Психическая аномалия нарастала. Данные были бесценны. Он даже не подозревал, что только что младший аналитик совершил первый в истории его расы акт неподчинения, продиктованный не логикой, а зарождающимся сочувствием. Игра вступила в новую фазу.