Наследники Вартура

Глава 7: Море Крови и Стали. Ярость Берсерка

Глава 7: Море Крови и Стали. Ярость Берсерка

Побережье Нортумбрии, 793 год от Рождества Христова. Рассвет.

Воздух был густым от соленых брызг, пота и медного запаха крови. Вода, ледяная даже в начале лета, с шипением отступала от галечного пляжа, окрашиваясь в алый цвет. Ярл Хальфдан стоял, широко расставив ноги, вязнувшие в мокрых камнях. Его могучая грудь тяжело вздымалась, а из раны на плече, где кольчугу прорвал копейный наконечник, сочилась горячая струйка, смешиваясь с морской водой. Он опирался на свой длинный, увесистый бродекс, лезвие которого уже было зазубрено от ударов по шлемам и щитам.

Их драккар, «Морской Волк», гордо высился на якоре в считанных десятках шагов, но казался недосягаемым островом. Вместо обещанных золотых крестов и перепуганных монахов Линдисфарна, их встретила стая озверевших англосаксов элдормена. Засада была подготовлена.

Хальфдан. Не молодой горячий искатель приключений, а седой ветеран, чье тело было испещрено шрамами, как корабельное днище — ракушками. Ярлом он стал не по крови, а по праву, выкованному в двадцати годах походов. Он вспомнил лицо отца, старого воина, павшего в набеге. Тот, истекая кровью, прошипел ему: «Сын, не верь ни золотому блеску, ни сладким речам. Верь только стали в руке да братьям, что стоят с тобой плечом к плечу. Все остальное — дым». И сейчас с ним плечом к плечу стояли пятьдесят его верных хускерлов, лучших из лучших.

• Щиты! Стену! Сомкнуть стену, черт вас побери! — проревел Хальфдан, и его хриплый рык перекрыл грохот прибоя и звон железа.

Викинги, рожденные в боях, мгновенно сплотились, подняв круглые щиты с выцветшими красками воронов и волков. Англосаксы, в своих длинных кольчугах, с тяжелыми секирами и копьями, уже бежали по мокрой гальке, их лица искажены ненавистью. Две стальные стены сшиблись с оглушительным грохотом, который был слышен даже над ревом океана.

И в самой гуще этой свалки, на острие атаки, бушевал Торгрим, прозванный Берсерком. Он был моложе Хальфдана, огромный, как медведь, с спутанными волосами и бородой, в которые были вплетены кости мелких животных. На нем не было ни кольчуги, ни шлема, только меховая накидка, уже изодранная в клочья. Его глаза были остекленевшими, безумными, а из горла вырывался нечеловеческий рев.

• Один с нами! — выкрикнул Торгрим и ринулся вперед, словно не замечая ударов.

Копье вонзилось ему в бок, разрывая мышцы. Берсерк лишь дернулся, вырвал древко и, размахнувшись им, как дубиной, снес голову ближайшему врагу. Топор англосакса обрушился ему на плечо, оставляя глубокую рваную рану. Торгрим, истекая кровью, ответил ударом своего собственного топора, раскроив противнику грудную клетку. Казалось, боль лишь подпитывала его ярость. Он двигался, уже не человек, а воплощение стихии разрушения, принимая рану за раной, но не останавливаясь. Англосаксы отступали перед этим окровавленным призраком, в ужасе крестясь.

Хальфдан, прикрывая его фланг, сражался с холодной, методичной жестокостью. Его бродекс находил щели в доспехах, ломал кости, опрокидывал врагов. Рядом с ним, не отставая, сражался Ульф, его старый друг, седой великан с двуручной секирой. Ульф молчал, как всегда, но каждый его удар был точным и смертоносным. Хальфдан вспомнил, как они два года назад вдвоем вытащили с поля боя своего третьего друга, Эйнара, после стычки с датчанами. Эйнар тогда выжил, но остался хромым. И сейчас он был здесь, на своей больной ноге, но сжимая меч так, что костяшки пальцев белели. «Значит, сегодня мы войдем в Вальхаллу вместе, старые волки», — с горькой усмешкой подумал Хальфдан.

• За Асгард! — пронеслось над боем. Это кричал Бьёрн, племянник Хальфдана, юноша с льняными волосами и пылающим взглядом. Он рванулся вперед, нарушив строй, его меч выписывал молниеносные дуги. Хальфдан поклялся его матери, своей сестре Астрид, что вернет парня живым. Сейчас Бьёрн, окруженный тремя врагами, отбивался с отчаянной храбростью юности. Ярл видел в нем себя много зим назад — такого же безрассудного и верящего в свою неуязвимость.

Но численный перевес был подавляющим. Англосаксы, как прилив, накатывали волна за волной. Щитовая стена викингов трещала. Ульф, прикрывавший левый фланг, принял на себя удар сразу трех копий. Он рухнул на гальку почти беззвучно, успев перед смертью раскроить череп одному из нападавших. Его уход был таким же тихим и стоическим, как и вся его жизнь.

• Ульф! — закричал Эйнар, пытаясь прикрыть тело друга. Но его хромая нога подвела. Удар копья в бок свалил старого воина на окровавленные камни.

Хальфдан почувствовал, как в горле встает горячий ком. Не горечь, а слепая, всепоглощающая ярость. Он рванулся вперед, его топор крушил все на своем пути, выписывая кровавые узоры. Он пробился к Бьёрну, который, истекая кровью из раны на руке, отбивался от четверых.

• К кораблю! Отходим к «Волку»! — хрипло кричал он, но кольцо врагов уже сомкнулось.

Англосаксы обошли их с флангов, отрезав путь к драккару. Из пятидесяти викингов стояло на ногах меньше десятка. Бьёрн, бледный от потери крови, прислонился спиной к дяде.

• Прости, ярл… я подвел… я подвел тебя и мать… — прошептал он, и в его голосе звучали слезы, которых он стыдился.

• Молчи, щенок, — хрипло ответил Хальфдан, глядя на кольцо врагов, сжимавшееся вокруг них. — Ты сражался как истинный воин Севера. Мы встретимся с твоей матерью в чертогах Одина, и я лично расскажу ей о твоей славе.

Он вспомнил лицо сестры. Ее улыбку, полную надежды, когда она провожала их в этот злополучный поход. Он не сдержал клятву. Но он мог сделать так, чтобы ее сын умер достойно, с мечом в руках.

Хальфдан поднял свой окровавленный топор над головой, и из его груди вырвался не крик, а песня. Хриплая, древняя песня о море, драконах и вечной славе. Горстка оставшихся в живых викингов подхватила ее, их голоса слились в один последний, яростный рев. Они приготовились к финальной атаке. К своей гибели. К своей Вальхалле.