Наследники Вартура

Глава 10: Избранные и Отвергнутые

Глава 10: Избранные и Отвергнутые

Последнее, что видел Святослав, был закат над окровавленным полем, лицо умирающего Ратибора и гордые, но обреченные взгляды своих дружинников. Боль от сломанной ноги и десятка других ран пожирала сознание. Он приготовился встретить конец, как подобает воину — с открытыми глазами.

Но конец не наступил.

Вместо этого его поглотил всепоглощающий синий свет. Оглушительный гул вытеснил звуки поля боя. Он чувствовал, как его тело, разбитое и искалеченное, растворяется в миллионах частиц. Это не было похоже на смерть. Это было похоже на… разборку.

Следующее ощущение — твердая, теплая поверхность под спиной. Он лежал на чем-то гладком. Воздух был стерильным и безжизненным. Боль исчезла. Святослав резко открыл глаза и сел. Он был цел. Его нога была прямой, раны исчезли. На нем было то же серое одеяние, что и на других пленниках. Вокруг него, также приходя в себя, поднимались его дружинники. Ратибор, живой и здоровый, с удивлением ощупывал свою голову, где еще помнил страшный удар. Велеслав уже стоял на ногах, его спокойные глаза быстро анализировали помещение. Станко смотрел на свою здоровую ногу с немым изумлением.

Их было тридцать. Все те, кто пал на поле боя, были здесь, воскрешены. Но прежде чем кто-либо успел что-то сказать, их внимание привлекли другие.

В соседней части общего зала, тоже приходя в себя, поднимались другие воины. В роскошных, но практичных доспехах, с кривыми саблями и вытянутыми щитами. Хазары. Их «бессмертные». Их тоже было около тридцати. Они оглядывались с тем же ужасом и непониманием.

В зале появились двое вартурианцев. Куратор Ва’Ренн и, чуть позади, Аналитик Эл’Дан. Бездушные черные глаза Ва’Ренна скользнули по русским, затем по хазарам.

— Протокол изъятия завершен. Образцы группы «Святослав-Прим» и группы «Хазарская гвардия-Секундус» стабилизированы, — его мысленный голос прозвучал для всех.

Один из хазарских воинов, похоже, командир, выступил вперед. Его лицо искажала смесь страха и высокомерия.

—Что это за место? Колдовство! Я требую говорить с вашим предводителем! Мы — элита Каганата! Нас нельзя держать с этими дикарями!

Ва’Ренн медленно повернул голову в его сторону. Казалось, он не просто смотрел, а сканировал его.

—Ваши притязания на элитарность не подтверждаются данными, — прозвучал холодный ответ. — Боевая эффективность: низкая. Коэффициент сопротивления: ниже порогового. Психоэмоциональный профиль: доминируют страх и чванство. Группа «Хазарская гвардия-Секундус» признана нерелевантной. Дезинтеграция.

Никакой ярости, никакого спора. Лишь констатация факта. Прежде чем хазары успели что-то понять, их тела окутало то же синее свечение. Но на этот раз оно не было транспортирующим. Оно было… разрывающим. Воины начали рассыпаться на светящиеся частицы, но не с целью переноса, а с целью уничтожения. Их крики, полные невыразимого ужаса, на секунду заполнили зал, а затем смолкли. От тридцати человек не осталось и пыли.

В зале повисла гробовая тишина. Даже бывалые римляне и яростные викинги смотрели на это с отвращением и леденящим душу страхом. Уничтожить врага в бою — одно. Стереть с лица вселенной как бракованный товар — другое.

Святослав наблюдал за этим, не моргнув глазом. Его лицо оставалось каменным, но в глазах вспыхнула искра холодного, бездонного гнева. Он понял все. Их не просто похитили. Их сортировали.

Ва’Ренн повернулся к русским.

—Вы, образцы «Святослав-Прим», демонстрируете выдающиеся параметры. Ваша воля, сплоченность и эффективность представляют ценность. Вы будете сражаться здесь. Выживете — продолжите существовать. Проиграете — будете стерты, как они.

Он исчез. В зале остался только Эл’Дан. Аналитик выглядел… неспокойно. Его пальцы нервно перебирали складки одежды. Он медленно подошел к русским, явно нарушая протокол.

В это время стены зала стали прозрачными. Римляне, самураи и викинги в своих соседних клетках наблюдали за происходящим. Они видели уничтожение хазар. И они видели этих новых пленников — суровых, собранных воинов, чей лидер стоял с видом полновластного хозяина даже в неволе.

Луций смотрел на Святослава с профессиональной оценкой. Он видел в нем рожденного полководца. Кадэтака видел ту же несгибаемую волю, что и у него самого, но лишенную всякого ритуализма. Хальфдан видел в русском князе родственную душу — вожака, за которым идут на смерть.

Эл’Дан остановился перед Святославом.

—Ваш… последний бой… был впечатляющим, — его мысленный голос прозвучал тише, менее официально. — Жертва старшего воина ради лидера. Координация без слов. Это… выходит за рамки стандартных тактических алгоритмов.

Святослав медленно перевел на него взгляд.

—Ты не похож на того, — произнес он. — В твоих глазах нет того же пустого холода. Зачем ты здесь?

Эл’Дан на мгновение замер, будто вопрос вызвал у него сбой.

—Я… аналитик. Я должен понимать. Но то, что я вижу… Он посмотрел на Ратибора, на Велеслава, на молодого Станко. — Вы не просто сражаетесь. Вы… связаны. Это «верность». Я изучаю это.

— Изучай, — холодно бросил Святослав. — Но знай, мы не звери в клетке для твоих опытов. Мы — воины. И у воина есть два пути: свобода или смерть. Третьего не дано.

Взгляд Святослава был настолько пронзительным и полным непоколебимой воли, что Эл’Дан невольно отступил на шаг. В этот момент между ними произошел не просто разговор. Произошел вызов. И понимание.

Ратибор, стоя за спиной князя, мрачно ухмыльнулся.

—Говорит, как режет, князь.

Велеслав молча наблюдал за Эл’Даном, и в его глазах, всегда обращенных куда-то внутрь, мелькнул проблеск интереса. Он видел в вартурианце не врага, а запутавшееся существо, ищущее путь.