Наследники Вартура

Глава 12: Сталь Севера против Воли Руси

Глава 12: Сталь Севера против Воли Руси

Арена на этот раз представляла собой поле, заросшее высоким, побуревшим от холода ковылем, и редкими, корявыми соснами. С серого, низкого неба сыпалась редкая, колючая крупа, обещая скоро превратиться в снег. Воздух был холодным и влажным, напоминая и викингам, и русичам о их северных родинах.

Ярл Хальфдан стоял в центре своего отряда, сжимая в руке свой верный бродекс. Его хускерлы, тридцать свирепых воинов, были готовы к бою. Они били мечами и секирами по щитам, поднимая оглушительный грохот, их голоса сливались в боевую песню — обещание крови и славы.

— Сегодня мы умоемся в крови этих лесных варваров! — крикнул Хальфдан, и его голос был полон ярости. — За Ульфа! За наших павших братьев, которых эти твари сочли «недостойными»! Покажем им ярость Севера!

Напротив, в полной тишине, стояла русская дружина. Князь Святослав находился не впереди, как обычно, а в центре строя. Его дружинники сомкнули щиты, образовав плотную стену. Князь был спокоен. Его глаза, холодные и ясные, изучали противника.

— Не слушайте их криков, — тихо, но внятно сказал он, и его слова были слышны каждому. — Волки воют от голода или страха. Эти воют от злобы. Злоба слепит. А слепого волка убить легче.

Ратибор, стоящий рядом с князем, мрачно хмыкнул.

—Их много, и они сильны. Будет жарко.

—На Руси всегда жарко, когда приходят незваные гости, — ответил Святослав. — Велеслав, твои глаза.

Молчаливый дружинник, стоящий на фланге, кивнул. Его взгляд скользнул по редкому леску на краю поля. Он что-то оценивал.

Вартурианцы дали сигнал к началу.

С воем викинги ринулись в атаку. Они неслись вперед нестройной, но неудержимой лавиной, их длинные волосы и бороды развевались на ветру. Впереди всех, как и в последней битве на берегу, бежал Торгрим. Берсерк был без доспехов, его глаза закатились, из горла вырывался нечеловеческий рев. Он помнил унижение, когда его швырнули о стену. И он жаждал компенсации.

— Щиты! — скомандовал Святослав, и его голос был спокоен, как поверхность лесного озера.

Русская стена встретила удар викингов с оглушительным грохотом. Копья и секиры норманнов обрушились на сомкнутые павезы. Дружинники, уперев щиты в землю, держали удар. Первая линия викингов откатилась, но Торгрим, получив удар копьем в плечо, лишь взревел от ярости и, ухватившись за древко, рванул его на себя, вырывая оружие из рук русского воина. Его топор описал кровавую дугу, и молодой дружинник, тот самый Станко, с криком отлетел назад с рассеченным шлемом.

— Станко! — крикнул Ратибор, но ему было не до него. Старый воевода скрестил секиру с мечом огромного викинга. Он вспомнил, как двадцать лет назад, в такой же стычке с печенегами, молодой Святослав, тогда еще мальчишка, прикрыл ему спину. «Держись, старик!» — кричал тогда княжич. И Ратибор держался. Он парировал удар и, поднырнув под руку противника, всадил кинжал ему в бок.

Торгрим, истекая кровью, пробивался к центру, к Святославу. Он видел в нем вожака. Убрать вожака — и стая разбежится. Но путь ему преградил Велеслав. Молчаливый дружинник не пошел на лобовой удар. Он отскакивал, уворачивался, его длинный нож будто жалил берсерка, оставляя неглубокие, но кровоточащие раны на руках и ногах. Ярость Торгрима росла, он тратил силы, рубя воздух, в то время как Велеслав, холодный и расчетливый, как змея, ждал своего часа.

Хальфдан, видя, что лобовая атака забуксовала, решил обойти фланг. С кличем он повел десяток своих лучших воинов в обход, через редкий лесок.

—Они думают, что мы медлительные, как их медведи! — крикнул он. — Покажем им скорость драккара!

Но он не знал о предвидении Велеслава. Едва викинги скрылись меж деревьев, как оттуда донесся звук — не крик, а странный, свистящий шепот, который издал молчаливый дружинник перед боем. Это был сигнал.

Святослав, услышав его, отдал приказ.

—Клин, вперед! Давим их центр!

Русская стена внезапно ожила и двинулась вперед, но не стеной, а острым клином, во главе которого встал сам князь. Он шел не с яростью викинга, а с холодной, неумолимой решимостью. Его меч работал без суеты, каждый удар был точен и смертоносен. Он вспомнил наставления матери, княгини Ольги: «Сила в правде, сынок. Кто прав, тот и сильнее». А он был прав. Он защищал свою землю, свою волю, даже здесь, в этой чужой клетке.

Клин Святослава врезался в растерявшийся центр викингов. Без своего ярла те дрогнули. А в это время из леска донеслись крики боли и ярости. Хальфдан и его люди попали в засаду, которую устроили несколько дружинников, заранее предупрежденных сигналом Велеслава. В теснине между деревьями длинные секиры викингов были не так эффективны, а короткие мечи и ножи русских находили свои цели.

Хальфдан, отбиваясь, видел, как его воины падают один за другим. Он видел лицо молодого Бьёрна, своего племянника, который с отчаянием отбивался от двух русских. Ярл рванулся к нему, но удар древком копья в спину свалил его с ног. Он упал, и последнее, что он увидел, был меч Святослава, останавливающийся в сантиметре от горла Бьёрна.

Бой затих. Викинги были окружены, их боевой дух сломлен. Торгрим, весь в крови, издавал хриплые звуки, пытаясь подняться, но его ноги были подрублены. Победа осталась за русскими.

Святослав стоял над поверженным Хальфданом. Он не стал добивать его.

—Ты сильный воин, — сказал князь. — И твои люди — тоже. Но ты сражался злобой. А злоба — плохой советчик.

Хальфдан, с ненавистью глядя на него, прошипел:

—Добей меня, как воина!

— Смерть всегда успеется, — холодно ответил Святослав. — Здесь она не имеет значения. Имеет значение только воля. А твою волю я сегодня сломал. Это хуже смерти.

Он повернулся и, не оглядываясь, пошел к своим. Русские дружинники, уставшие, израненные, но непобежденные, последовали за своим князем. Они вновь доказали свою доблесть. Но в глазах Святослава не было триумфа. Лишь усталость от бесконечной бессмысленной бойни. И твердая решимость положить ей конец.