Наследный принц злится или Травница и ее фиктивный брак

1.3

Мартин когда-то давно, много лет назад, делал кузине предложение. Но всегда уверял, что те чувства давно остыли.

- Объясни мне здесь, - сказала я, - при ней.

Летиция тем временем пришла в себя и принялась поправлять одежду. Делала она это быстро и удивительно привычно, точными и ловкими движениями. Раз-раз, и где надо поднято, а где надо – натянуто. И розовое атласное платье снова плотно облегает точеную фигурку.

- Мартин, дорогой, ты женился и доказал мне свою преданность, - сообщила она, изящно усаживаясь на кушетку, будто и не кричала только что от удивления. – Теперь можешь бросить эту дурочку. Я решилась, буду твоей.

И...

Он толкнул меня сразу, не задумываясь, все еще глядя в глаза. Резко.

Тряпка поехала из-под ноги, я потеряла равновесие и, взмахнув руками, начала заваливаться спиной назад. Стекло сзади разбилось с хрустом.

Ахнув, я лихорадочно ухватилась за жилистую сильную кисть. Супруг покосился на мои пальцы, испещренные белыми полосками, и едва заметно поморщился.

- Глупо получилось. Прости… - с непонятной интонацией выдохнул тот, кого я любила. Встретила еще подростком и с первого взгляда очаровалась. Его спокойным характером, нежной кожей, серыми ясными глазами, мягкой улыбкой.

В спину бил стылый воздух, леденяще холодный, хотя предупреждение о Тумане отменили. Ветер быстро забирался под одежду, пробирая до костей.

Мартин стряхнул мои вцепившиеся пальцы. И всей шириной раскрытой ладони толкнул в грудь. Я ахнула. И я начала падать на улицу, вниз. С высоты третьего этажа, на острые шпили кованной ограды.

- Мартин! Нет!

Ш-шух. Вниз. Вниз!

Меня предал человек, которому я полностью доверяла. Я вообще слишком доверчива, так старалась не испортить, держаться скромно в тени. А в итоге – потеряла все. Всех родных, близких, свою жизнь.

И вдруг время замедлилось. Застыло странно.

Ледяная синяя молния впилась в мою грудь, медленно рассыпаясь острыми стальными искрами, шипя и оставляя после себя голубое тусклое свечение. Магия разлилась вокруг. Я плыла в плотном воздухе вместе с осколками стекла. Снежинки раскрашивали мир в белое кружево. Сжала пальцы словно сквозь давление, обхватив небольшой осколок, окрашивая его кровью. Больно. Значит еще жива.

Но откуда магия? Неужели пришел Туман?

Край сознания зацепил высокую, худую фигуру курьера, стоящую на другой стороне улицы. Он был в гвардейском узнаваемом пыльнике, и именно он сообщил об отмене дежурства. Почему до сих стоит и что ждет?

Ш-шух.

И время снова полетело вскачь, толкая на меня землю. Все.

Я закрыла глаза.

Ш-шух.

…

Бах.

Проклятие. Это действительно больно.

Мне словно все кости переломали, так ныла спина. Но почему «словно», скорее всего так и есть, мало что целого осталось. И сейчас я проживаю свои последние мгновения. Мешком с костями.

Сквозь плотно сомкнутые веки бил свет. Где-то в отдалении кто-то истошно кричал. Я открыла глаза, чтобы посмотреть на того, кто по мне так убивается.

И заморгала, ослепленная солнечным светом.

Стоп. Только что был вечер, а сейчас явный день. Это столько я пролежала, потеряв сознание? На ограде новенького дома для молодоженов.

Меня, что, Мартин оставил флагом победы, чтобы все были в курсе его нового удачного вдовства?

Кряхтя, я приподнялась и с недоумением принялась рассматривать обнаженные по локоть руки. Во-первых, на мне должна быть теплая блуза, а во-вторых, я много лет закрывалась чуть не по костяшки.

А в-третьих… это были не мои руки.

Ну откуда у меня такие изящные белоснежные пальчики, без следа кислот и ожогов. Похоже магический всплеск Часа Тумана перенес меня в чье-то чужое тело. Но ладонь, юная и чистая, продолжала сжимать осколок стекла.

Вместо зимних сугробов и кованной решетки, я смотрела на покосившийся деревянный забор и заросли сочной зеленой травы.

Дальше и вовсе начало происходить странное.

- Тутта! – закричала подбежавшая ко мне Эля, белокурая как ангел, сияющая для меня ярче солнца. – Чего валяшься? Беги в дом! Пока ледяные монстры не пришли! А я к бабушке, может помочь надо.

Она развернулась, шелестя подолом шелкового, не по размеру просторного платья и побежала дальше по улице. Моя родная сестра. Эля. Драгоценная Элеонора Севик-Зимова. Любимая старшая сестра, погибшая давным-давно, почти сразу после болезни старшего брата. Сейчас она бодро уносилась прочь, неаристократично работая локтями. Настоящая такая. Живая.

Я воззрилась на выцвевшую ткань юбки, обтянувшую мои худые коленки. На тупоносые дешевые ботинки, которые я купила в лавке по соседству и носила для работ в саду примерно... семь лет назад. Чтобы не портить единственные туфли. Прожила эта страхолюдская обувка не больше месяца, быстро порвавшись и почив в мусоре.

Выронив осколок в траву, я притронулась к идеально гладкой нежной щеки, без намека на шрам, оставшийся после удара ледяной твари три года назад.

Неужели… мне дали второй шанс? Это я, Тутта? Юная Тутта?