Наследный принц злится или Травница и ее фиктивный брак

Глава 8. Парадный портрет

Вместо долгожданного спокойствия и достойной размеренности большой дом встретил меня… скандалом. Не удивительно, да? Учитывая тотальное сумасшествие всего сегодняшнего дня… Но, боги радуют, в этот раз все проходило без моего участия.

В гостиной моя бабушка, леди Аврора Севик-Кульчинская, в хвост и гриву распекала какую-то новую служанку, взятую из деревни, посылая на голову несчастной все беды земные. Слышала я базарных торговок, которые забористей бранятся, но мало кто с такими поразительными деталями мог расписывать горести, которые настигнут жертву в очень и очень скором времени.

Обвиняемая, юная девушка в черно-белой униформе горничной, понурив голову, стояла рядом с прислоненным к стене большим портретом в тяжелой позолоченной раме. Она что-то глухо отвечала, но по большей части шмыгала носом и вытирала слезы рукавом.

Я поднялась на цыпочки и вытянула шею, чтобы рассмотреть полотно из-за спин собравшихся слуг.

О, солидно. Неизвестный художник изобразил высокого молодого человека в парадной придворной одежде, с переброшенным через руку алым плащом и надменно поднятым подбородком. Пафос-пафос. В прищуренных глазах мерцал магический огонь. А на столике рядом… непонятно что было нарисовано на столике, что-то смешанно-грязное, закрученное в спираль.

- Что случилось? – шепотом спросила я стоящего передо мной и подпрыгивающего от восторга подростка-поваренка.

Оказалось, по требованию младшей госпожи один из столичных художников скопировал какой-то из ее коллекционных портретов. Причем все делалось в страшной спешке, чтобы успеть к завтрашнему приему. И картину привезли с не полностью просохшей краской. Как говорится, картина маслом.

Увы, дворецкий не смог найти в особняке юную леди Летицию, и, чтобы сообщить о прибытии заказа, отправился к достопочтенной Авроре Севик-Кульчинской, ее бабушке.

В это время новая служанка, будучи простой деревенской девушкой, не разбиравшейся в тонкостях обращения с живописным искусством, убирая холл, решила протереть влажной тряпкой не только подоконники-полочки, но и, почему бы и нет, картину. В результате чего повредила изображение.

Нанесла невосполнимый урон. Обрекла младшую госпожу на страдания…

Это я уже бабушку цитирую. Говорила в основном она.

Сидящая рядом на диванчике матушка Летиции, леди Цериша, в основном всхлипывала и пыталась упасть в обморок от переживаний.

Судя по звучащим угрозам, ситуация оценивалась как крайне катастрофичная, и служанку уже решили вернуть в деревню, предварительно выдав плетей.

Внезапно несчастная подняла голову и попробовала ответить.

- Это не я, – выпалила она, отчаянно шмыгая. – Не трогала я сей рисунок. Навет это!

- Да кто еще?! Они?! – бабушка обвела рукой слуг. Собрались практически все - и горничные, и повара, и лакеи. Я заметила даже парочку черновых слуг и кучера. Всего больше дюжины. – Они сделали? Или мы с леди Церишей?

Мама Летиции, возмущенно ахнула, и поддерживающая ее под локоток личная служанка принялась быстрее махать платочком, нагоняя свежий воздух. Тетушка тщательно следила за модой, предпочитая сочетать пышные юбки с утягивающими корсетами. К сожалению, она также обожала сладкое. Эти два увлечения столь парадоксально сочетались, что каким-то удивительным образом бюст леди становился все более пышным, а талия истончалась на глазах.

По моему скромному мнению, именно из-за этого, а не вследствие нежной душевной организации, тетушка при любом переживательном событии норовила грохнуться в обморок. И судя по багровому лицу, кульминация вечера была близка.

- А чей портрет? – я продолжила расспрашивать поваренка.

- Так сказано же - младшей леди, - отмахнулся тот, не оглядываясь.

- Изображен кто? – любопытствовала я.

- Ейный хахаль, принц, - важно ответил подросток и повернулся глянуть кто его отвлекает от лицезрения разъяренной старшей госпожи.

Хм. А я, наконец, повнимательнее всмотрелась в изображение молодого аристократа. И осознала, что сама бы могла ответить на собственный вопрос. Узнаваемое холеное, с неповторимым налетом властной надменности лицо часто мелькало в газетных сводках в графах «Скандал!», «Позор высшего общества» и «Снова дуэль с дракой». Его Высочество наследный принц Эрхард Багрион впервые предстал передо мной в «цветном» виде, в блеске длинных черных кудрей до плеч и сиянии желтых глаз, презрительно взирающих сверху вниз на собравшуюся в гостиной публику.

Только почему эти глаза еще кого-то напоминали? Слишком уникальные… Янтарно-горячие как бешенный огонь... Желтые?!