Наследство

глава первая

Пыль и тишина перед бурей

Рев тридцатипятисильного немецкого мотора эхом разносился по склонам гор, вспугивая фазанов в густых зарослях Массандровского леса. Георгий вел «Мерседес» на пределе возможностей, ввинчивая тяжелую машину в крутые повороты серпантина. Пыль ялтинских дорог толстым слоем ложилась на белый китель и лицо, забивалась в поры, но он не замечал этого.

В голове набатом стучали слова Ротшильда: «Никто не приедет... Вы никуда не уедете... Измена».

Когда машина с визгом замерла у парадного входа во дворец, Георгий не стал дожидаться лакеев. Он взлетел по ступеням, на ходу срывая промасленные перчатки. Виктория ждала его на верхней террасе. Она сразу всё поняла по его лицу — той маске сосредоточенной ярости, которую он надевал лишь в моменты смертельной опасности.

Они ушли вглубь парка, подальше от лишних ушей, туда, где шум столетних сосен заглушал голоса. Георгий рассказал ей всё. Без прикрас.

— Значит, Зубатов... наш верный Зубатов донес Ники? — Виктория побледнела, её рука, сжимавшая перила каменного мостика, мелко дрожала. — И они верят, что ты готовишь переворот?

— В их глазах, Тория, закупка пулеметов и создание собственных финансовых фондов в обход Министерства финансов — это и есть переворот, — Георгий горько усмехнулся, глядя на море. — Для Ники власть — это церемонии и указы. Для меня власть — это инфраструктура и технологии. Мы говорим на разных языках. А тут еще этот «наследник»...

— Но ты сказал, что это ложь? Что она не беременна? — Виктория в упор посмотрела на мужа.

«Я знаю это из учебников истории, которые еще не написаны, — думал Георгий, глядя в её полные страха глаза. — Я знаю, что этот мнимый ребенок Аликс — результат её истерии и внушения шарлатанов. Но как объяснить это здесь, в 1900 году?

— Это медицинский факт, который станет очевиден через пару месяцев, — твердо ответил он. — Но сейчас этот призрак наследника дает Ники повод действовать. Ротшильд прав: нас запрут здесь под предлогом моей «болезни». Телеграф уже наверняка отключен.

День тянулся мучительно долго. Они обедали на веранде под присмотром Марии Федоровны. Вдовствующая Императрица была непривычно молчалива — её интуиция, отточенная десятилетиями дворцовых интриг, вопила об опасности.

«Смотри на них, Георгий, — приказал он себе, ковыряя вилкой остывающее жаркое. — Твоя жена, твоя мать, твои брат и сестра. Все они сейчас заложники твоих амбиций. Ты хотел перепрыгнуть через век, но забыл, что у века есть когти. Если Ротшильд не блефовал, то фельдъегерь с приказом об аресте уже где-то на подходе к Байдарским воротам. Бежать? Куда? В море стоит наш "Штандарт", но капитан Нилов подчиняется приказам из Петербурга, а не мне. Мы в ловушке. Великолепной, солнечной, пахнущей хвоей тюрьме».

Виктория старалась держаться. Она даже предложила еще раз прокатиться на «Мерседесе», чтобы «прочистить легкие». Они ездили по пыльным дорогам вокруг Массандры, и Георгий видел, как она впивается пальцами в сиденье, когда он выжимал из мотора максимум. В этой скорости была иллюзия свободы. Но каждый раз они возвращались к воротам, где охрана уже смотрела на них как-то иначе — без прежнего подобострастия, с холодной настороженностью.

Прошло три дня. Три дня звенящего напряжения, когда каждый стук копыт на дороге заставлял всех вздрагивать.

На четвертое утро тишина лопнула. К дворцу со стороны Ялты неслась кавалькада. Блеск казачьих пик, топот сотен копыт, клубы пыли, закрывающие солнце.

— Ники решился? — прошептала Виктория, выходя на балкон вслед за Георгием. Она была в простом домашнем платье, без украшений, бледная, но с высоко поднятой головой.

Георгий не ответил. Он видел, как эскадрон казаков быстро и профессионально оцепил дворец по периметру. Выходы в парк были перекрыты. На парадный двор выкатилась открытая коляска, из которой вышел губернатор Таврической губернии генерал Волков. Он был смертельно бледен, его руки тряслись, а мундир был застегнут не на все пуговицы.

Губернатор почти бегом поднялся на террасу. За ним следовали два офицера с тяжелыми лицами.

Георгий вышел навстречу, заложив руки за спину. Он ожидал услышать слова об аресте, о лишении прав, о ссылке.

— Ваше... Ваше Императорское Величество... — голос губернатора сорвался на хрип. Он рухнул на колени прямо на каменные плиты, роняя фуражку.

Виктория ахнула, схватившись за сердце. Георгий замер, чувствуя, как внутри него что-то оборвалось.

— О чем вы, Волков? Встаньте! — резко приказал он.

Губернатор, не поднимаясь, протянул Георгию измятый бланк телеграммы. — Великое горе, государь... Тяжкое испытание... Вчера в Финляндии... Император Николай Александрович погиб. Несчастный случай в шхерах... Байдарка перевернулась... Тело нашли только через три часа...

Георгий взял листок. Буквы прыгали перед глазами.

«НИКОЛАЙ ПОГИБ ШХЕРАХ ТОЧКА СЛУЧАЙНОСТЬ ТОЧКА ВЕСЬ ПЕТЕРБУРГ ЖДЕТ ВАШЕГО СЛОВА ТОЧКА ПРИСЯГА НАЧАТА ТОЧКА ВИТТЕ».

Георгий медленно опустил руку с телеграммой. Шум крови в ушах заглушил крики чаек.

«Погиб... Ники погиб... — эта мысль билась в мозгу, как пойманная птица. — Несчастный случай? Байдарка? В моей реальности Николай II жил до 1918 года. История не просто изменилась, она вывернулась наизнанку. Тот хаос, который я пытался предотвратить, только что лишился своего центра. Я — Император. Я — Георгий Первый......

Он почувствовал, как Виктория прижалась к его плечу, заглядывая в телеграмму. Её дыхание перехватило. — Жорж... этого не может быть... Это сон?

— Это Наследство, Тория, — голос Георгия прозвучал неожиданно низко и гулко, словно принадлежал не ему, а самому камню Массандровского дворца.

Он поднял взгляд на офицеров, которые теперь стояли, склонив головы, на губернатора, ждущего его слова, на синее крымское небо.

«Ротшильд знал, — внезапное озарение прошило его насквозь. — Банкир знал о гибели Ники раньше губернатора! Вот о какой "важной новости" он говорил. Он проверял меня. Он хотел увидеть, как я поведу себя, когда на мою голову рухнет эта корона. И теперь у меня нет времени на траур. У меня нет времени на слезы. Россия только что осталась без руля в самый шторм. И если я не возьму штурвал сейчас, нас всех разнесет о скалы».