Наследство Бабы Яги

Глава 2 "Даровому коню в зубы не смотрят"

Три дня спустя

Похороны бабушки прошли для меня в каком-то вязком тумане, я почти ничего помнила. В памяти отчетливо осталось только ее бледное, замеревшее навечно лицо, с легкой улыбкой на губах. Она всегда улыбалась. Сколько я себя помню, никогда не ворчала, не бубнила себе под нос, не ругалась на «бессовестных детей», которые в последнее время очень редко ее посещали. Нет, она такой не была. Бабушка всегда громко говорила, шутила, смеялась, строила вместе со мной сумасшедшие планы. Один раз мы с ней даже забрались в полуразваленную старую заброшенную школу, просто для развлечения. И всегда улыбалась. Улыбалась и рассказывала сказки. Многие даже сочиняла сама еще до того, как я пошла в школу. И я просто не верила, что ее больше не будет рядом. Что она не обнимет меня, не поцелует в щеку, не наложит целую тарелку жареной картошки, и не сядет смотреть на меня, пока я ем. Не будет рассказывать про волшебные свойства полыни или учить меня новым раскладам. Не расскажет сказку про Бабу Ягу и Кощея Бессмертного. Хоть я уже давно выросла, сейчас мне хотелось этого больше всего.

В те три дня я не слышала никого и ничего не видела. Кажется, меня молча обнимала мама, а старший брат, гладя по голове, что-то шептал на ухо, пока гроб опускали в землю. Потом мы сидели за столом, но я даже не смогла поднять вилку. Просто смотрела в пустой угол, пока меня не увели в спальню. Там я, кажется, свернулась калачиком и ненадолго заснула. Остальное время медленно тянулось в протяженном сне и коротких моментах бодрствования, когда меня пытались хоть чем-то накормить.

Я пришла в себя на четвертый день, когда к нам приехал нотариус…

Подобрав под себя ноги и прижав к груди старую куколку, которую еще в детстве сшила мне бабушка, сидела в кресле в гостиной бабушкиного дома рядом с мамой и братом, и только вполуха слушая речь нотариуса.

- … Я, Григорьева Варвара Дмитриевна, в случае моей смерти, завещаю дом в селе Оленевка своему старшему внуку Яковлеву Глебу Павловичу; свои нажитые денежные сбережения завещаю своей дочери - Яковлевой Марии Александровне, а своей младшей внучке, Яковлевой Есении Павловне я передаю свою рукопись, которую велю отдать в руки лично ей на пожизненное хранение.

В комнате повисла напряженная тишина. До меня не сразу дошел смысл сказанного, пока нотариус не сунул мне в руки тяжелый сверток. Я удивленно посмотрела на него, а затем на маму и брата. Те только пожали плечами.

Я дотронулась до белой ленты, которой был перевязан сверток, и собралась уже развязать ее, как вдруг меня схватили за руку.

- Варвара Дмитриевна строго потребовала вскрыть рукопись не раньше завтрашнего дня и только, когда вы останетесь одни, - шепотом оповестил меня поверенный адвокат.

- Почему? – хриплым голосом спросила я у мужчины, - Что там такое?

- Мне не велено знать. Я всего лишь нотариус, передаю последнюю волю усопшей, - пожал плечами он и обернулся к маме, - Теперь насчет вас…

***

В окно пробивался рассеянный лунный свет полнолуния, подсвечивая угол комнаты, где стояло мое любимое мягкое кресло. В доме поселилась абсолютная тишина. Мама с братом пару часов назад уехали обратно в город, а я изъявила желание остаться на пару дней в бабушкином доме. Мама остерегалась оставлять меня одну, но я честно заверила ее, что уже пришла в себя и со мной все будет хорошо. Мне просто хотелось побыть одной. Многие почему-то боялись жить в доме, где умер человек, остерегаясь злых духов, но у меня такого страха не было. Я просто хотела почувствовать бабушку снова. Мне казалось, что она еще здесь, сидит рядом со мной, а я просто ее не вижу. В какой-то момент я даже почувствовала, что кто-то погладил меня по голове. А может, это просто разгулявшееся воображение.

Я прижала к себе любимую с детства куклу. Кажется, когда-то я назвала ее Катериной. Подошла к окну и выглянула на улицу. Ночь была абсолютно спокойной, ветер не шелестел листьями деревьев, и они будто тоже замерли в вечном сне.

С одной из веток на землю спрыгнул крупный черный кот и уставился на меня своими ярко-желтыми светящимися глазами. Сначала мы просто удивленно смотрели друг на друга, животное даже присело и склонило голову в немом интересе. А потом его глаза неожиданно ярко сверкнули. От испуга я, вскрикнув, отпрянула от окна, и наткнувшись на кресло, чуть не свалилась на пол. Успокоив бешено бьющееся сердце я, положив куклу на кресло, осторожно шагнула к окну. Кота и след простыл. На всякий случай закрыла ставни и отошла на безопасное расстояние.

И почему я так напугалась какого-то кота? Ну кот и кот. В деревне их полно. Наверное, сработал эффект неожиданности.

Где-то в углу пискнул телефон, возвещая о двенадцати пропущенных вызовах и новом сообщении. Я взяла его с тумбочки и разблокировала экран. Наташа.

«Яся, ты как? Я весь день пыталась до тебя дозвониться, но ты либо недоступна, либо не берешь трубку. Я очень волнуюсь. Надеюсь, ты в порядке. Настолько, насколько это возможно»

Я улыбнулась. Приятно знать, что у тебя кроме семьи есть еще кто-то, кто за тебя переживает. Наташа знала о моих близких отношениях с бабушкой и когда там, в парке я сказала подруге о ее смерти, подруга даже вызвалась поехать вместе со мной, наплевав на учебу и свидания с парнями. Я видела, что она волнуется, хотя лично мою бабушку никогда не знала. Мне еле удалось уговорить ее остаться дома.

Зная, что здесь достаточно плохая связь и интернет, и просто чудо, что сообщение вообще дошло, я отправила ей короткое:

«Все хорошо. Не переживай. Вернусь послезавтра»

Написала и выключила телефон. Взгляд упал на загадочный сверток, лежащий на комоде. Кажется вчера, после встречи с нотариусом, я принесла его сюда и благополучно о нем забыла. Тогда мне было не до разделения наследства, и я даже не задумалась о том, почему бабушка оставила мне только книгу. Не то, чтобы я гналась за наследными деньгами и недвижимостью, но это было довольно странно. Кто вообще оставляет в наследство книги? Только если они очень дорогие, старые, или если это…