Наследство Бабы Яги

Глава 5 «День да ночь — сутки прочь, а все к смерти ближе»

«И стоит Иван на Калиновом мосту, а под мостом змея три головы пламенем пылают, мост горит, да не сгореть Ивану, а пройти ему над огнём».

«Про Ивана и Змея» (собрание А. Н. Афанасьева)

Стоило Солнцу осветить кроны деревьев первыми рассветными лучами, мы с Баюном поднялись и принялись собираться в дорогу. По настоянию кота ступу с помелом пришлось оставить здесь, на месте ночлега. Мне, конечно, жалко было расставаться со своим сказочным транспортным средством – то ли сроднилась я с ней за время нашего недолгого путешествия, то ли душу живую в ступе почувствовала. Ну понимает же она меня, все-таки. Значит точно живая.

Но, как я не высказывала своего недовольства, усатая нечисть была непреклонна. По его словам, магия ступы в Навьем царстве не действовала. Поэтому, собрав свои невеликие пожитки, я и Баюн двинулись в путь пешком через уже поредевший лес. Спустя сорок минут мы наконец достигли границы царства Яви.

Перешагнув поваленное дерево, я подняла голову и замерла. Перед моими глазами открылась завораживающая картина. В ней не было ничего прекрасного в привычном для людей понимании, но тем не менее то, что я увидела, заставило меня затаить дыхание в благоговении.

Два берега – берег живых и берег мертвых. Две противоположности, разделенные четкой границей и при этом одно целое. Белое и черное, тепло и холод, Явь и Навь – две стороны одной медали.

Берег, где сейчас стояли мы с Баюном, был наполнен, пусть и скудной, мрачной, но жизнью. Здесь все также росли деревья, на утреннем голубом небе сияло Солнце, копошилось в кустах мелкое зверье, покрывалась росой трава. В то время как на той, другой стороне бурлящей реки Смородины, которая напоминала огненную лаву, царил абсолютная мерзлота. Почти голая земля была покрыта серым инеем, смешанным с пеплом, в далеке клубился густой туман на фоне высоких гор, а наравне с утренним солнцем Яви на этом берегу, там в Навьем царстве в ночи светила полная луна.

- Как такое возможно?! – не отрывая взгляд, спросила я у поравнявшегося со мной Баюна.

- Что возможно?

- Чтобы в одно время и день и ночь стояли. Это же против всех законов природы! – воскликнула я.

Баюн только усмехнулся, оскалив заточенный клыки.

- Это у тебя там, в Чужом мире, законы природы. А здесь она по правилам магии живет. В Нави не бывает дневного света. Там завсегда ночь стоит. Темнота и вечный хлад. Другого не дано.

- Очуметь, - выдохнула я, - Прямо апокалипсис какой-то…

- Апо… что?! – переспросил кот, - Опять слова твои чудные?

Я только отмахнулась и оглядевшись по сторонам, озадаченно спросила:

- А Горыныч-то где?

- Так вон оно, чудище, - вытянув лапу, когтем указал Баюн в сторону другого берега, - Прямиком у моста и лежит. Только снегом его чуток запорошило. Приглядись.

Я всмотрелась вдаль, куда указывал Баюн. Там, под тонким слоем инея, то, что я в начале приняла за причудливый камень, и вправду оказалось живым существом.

В куче обглоданных костей, сложив все три головы на огромные лапищи, прикрыв глаза и выдыхая из ноздрей горячий пар, Змей вальяжно разлегся прямо на деревянном мосту. И как только тот его выдержал, ума не приложу! Тело, покрытое темной чешуей и застарелыми шрамами, в лежачем положении было размером чуть ли не с трехэтажный дом. Представлять, каким он окажется, когда Горыныч поднимется, я не хотела.

Баюн, не без удовольствия наблюдая за моей реакцией, решил поинтересоваться:

- Ну? Как тебе зрелище? Впечатляет, правда? – подтрунивал надо мной кот, - Не передумала ль еще к Кощею путь держать? Или, быть может, назад повернем?

Повернуть назад теперь хотелось до жути, но я не привыкла отступать от своих целей. Да и домой все-таки хотелось больше. А вдруг повезет мне и весь этот кошмар окажется просто сном? Вот съест меня Горыныч, как это и бывает в кошмарах, я испугаюсь и проснусь в своей постели в бабушкином доме.

А если нет? Ну что ж, быть мне тогда съеденной трехглавым змеем, но я хотя бы буду знать, что пыталась сделать хоть что-то для возвращения домой.

Я еще раз взглянула на чудище и мне в голову пришла одна мысль: он ведь спит. А вдруг нам удастся прошмыгнуть незамеченными? Вот будет удача! Только сделать это нужно очень быстро.

- Нет, не передумала, - вдохнув побольше воздуха в грудь, упрямо заявила я, - Идем.

И я, сжимая кулаки, чтобы подавить внутренний страх, шагнула вперед. Баюн, явно не ожидая от меня такой прыти, подскочил на месте и взвизгнул:

- Идем? Куда идем?! – ошарашенно взвизгнул кот, и заметив, что я отдаляюсь от него все дальше, громким шепотом закричал, - Стой же, горемычная!

Я, пропуская мимо ушей шипение Баюна, тихо приблизилась к Горынычу.

Тееперь он оказался еще больше, чем мне привиделось сначала. Сильно больше. Настолько, что ноздри одной из его голов были на уровне моих плеч.

Какая громадина! Вот теперь я всерьез начала сомневаться в рациональности своей затеи. Возможно, мне и правда стоит поискать какое-то другое решение своей проблемы?...

Бабушка как-то говорила: «Из любой, даже самой затруднительной ситуации можно найти выход. Но единственное место, откуда выхода уже нет – это смерть.»

Так вот, если эта громадина сейчас проснется, скорее всего, я окажусь именно в этом месте. Что же мне делать?

Ответить на свой вопрос я не успела. Меня неожиданно обдало горячим паром, и прежде, чем я успела хоть что-то понять, чудище в метре от меня зашевелилось, сбрасывая с себя серый снег, и подняло одну из своих голов.

- Мамочки!..., - я в ужасе попятилась назад.

Змей, отряхнувшись, встал на все четыре лапы, размял затекшие от долгого бездействия крылья, и поведя носами, утробно зарычал.