Наследство барышни Грекхэм

Глава 3

Затягивать я не стала, сразу написав заявление на отпуск по семейным обстоятельствам. В связи со смертью дяди. И в понедельник первым делом передала его секретарю управляющего Йоле Полянских. Тот с сочувствием посмотрел на меня и сказал:
- Не подпишет.
- Почему? – только и смогла выдавить я.
- С утра распорядился об отмене отпусков у всех служащих: бархатный сезон. Придется записываться на прием, барышня Грекхэм. И вы будете… ээ, – сверился со списком Йола, – пятнадцатой. Сегодня к управляющему точно не попадете. Возможно, завтра или послезавтра, ну да я вам сообщу.
Надо ли уточнять, что ни завтра, ни послезавтра управляющий меня не принял?
Работала я в эти дни неважно, расстроенная известием про бабушку Мимозу. В ночь после оглашения завещания ей стало хуже, а через два дня разбил паралич. Тетка Лаванда наняла сиделку и регулярно совещалась с семейным доктором Фридом, но на состояние бабушки это не влияло.
С мамой я поговорила. Братец приходил к ней, когда я была в конторе. И она даже оставила на час свой сад, чтобы сходить к нотариусу, сразу приняв идею Алекса за наилучший выход.
Алекс названивал каждый день, требуя назвать ему дату моего отъезда, и даже Арлетта позвонила узнать, когда я еду в Лиран. Услышав, что наш управляющий отменил все отпуска на период бархатного сезона, а на прием к нему меня все не вызывают, она снова рассмеялась.
Зато Алексу я ничего не объясняла. Помилуй Единый, если он что-нибудь еще скажет своему другу, меня просто уволят без выходного пособия. Смешно, но какое-то смутное чувство не давало до конца поверить в то, что теперь я богата. Арлетта права, и надо уже решаться… Ладно, вот съезжу в столицу, пощупаю деньги руками, как выражался Алекс, тогда и видно будет.
Йола подошел ко мне вечером четверга.
- Барышня Грекхэм, вас вызывает господин управляющий.
Надо же, вспомнил! Всех остальных просителей давно приняли. Да и рабочий день закончился, я просто задержалась, чтобы перед отпуском не оставить каких-либо хвостов. И кстати, что господин управляющий делает здесь так поздно? Об этом я и спросила Йолу, пока мы шли к начальственному кабинету.
- Последнюю неделю он днюет и ночует на службе, – покачал головой Йола. – Такое впечатление, будто хочет переделать все дела на год вперед.
- Сочувствую, – ответила я.
Йола устало улыбнулся и открыл передо мной дверь.
- Барышня Грекхэм, – сказал он и ретировался.
- Присаживайтесь, – сказал Тео, не поднимая головы.
Он сидел за своим рабочим столом, заваленным стопками бумаг, и внимательно вглядывался в ближайший к нему исчерканный лист, держа одной рукой остро заточенный карандаш, а другой быстро двигая костяшки счетов.
Я присела на самый краешек стула, держа на коленях свое заявление. Страйтекс продолжал работать, совсем не обращая на меня внимание. Наконец грохот от летающих туда-сюда костяшек стих, и Тео поднял голову.
- Вы что-то хотели, барышня Грекхэм?
- Да. Завизировать заявление на отпуск. По семейным обстоятельствам.
- Отпуск? Ах да, ваш кузен что-то говорил мне…
- Мой дядя умер.
- Похороны?
- Нет, на похороны я уже опоздала, – с едва ощутимым сарказмом ответила я. – Вопросы наследства.
В этот момент мой работодатель приложил ладони к вискам и снова погрузился в исчерканный документ.
- Я знаю, что здесь ошибка, – пробормотал он негромко, полностью игнорируя мое присутствие. – Но в чем?
И снова лихорадочно защелкал счетами.
Я тоже устала. Даже успела почувствовать голод и нехватку свежего воздуха. Я встала, нахально подошла к столу управляющего, еще более нахально выдернула лист с его пометками и сказала:
- Позвольте взглянуть.
Тео опешил настолько, что даже не смог возразить. В моих руках оказался квартальный баланс старшего счетовода Голд-Маклейна. Я ухватила карандаш, и, поскольку писать на весу не умела, пристроилась рядом с управляющим, склонившись над столом. Счеты мне были не нужны, а финансовый анализ был любимым предметом в Академии. Так стоит ли удивляться, что ошибку я нашла спустя несколько минут?
- Строка одиннадцать, господин управляющий. Пропущена запятая, а в дублирующей строке восемнадцать-бис она стоит. Поэтому результат не сходится.
- Ну-ка, ну-ка, – заинтересованно перевел взгляд Страйтекс, а я… внезапно поняла, куда он смотрел все это время.
- Господин управляющий, мне нужен отпуск.
- Секундочку, барышня… Да, вот теперь все сошлось! Что, вы говорите, вам нужно?
- Отпуск. По семейным обстоятельствам.
- Две недели? Барышня Грекхэм, в бархатный сезон, когда Уотервилль переполнен проезжающими к морю, я не могу дать вам больше семи дней.
- Но… – я попыталась воззвать к его разуму, – поезд в Лиран идет трое суток!
- Да, разумеется, я знаю, сколько идет поезд в Лиран.
Мне послышалось, или это была ирония?
- Господин управляющий, я не могу знать, сколько потребуется времени, чтобы… решить все вопросы с наследством дяди. И если я не уложусь в неделю…
- Вы будете уволены без выходного пособия, – будничным тоном продолжил Страйтекс.
Я разозлилась. В конце концов, что я теряю?
- Господин управляющий, можно попросить у вас чистый лист бумаги и перо?
- Переписать заявление? Не стоит, я помечу, что отпустил вас на семь дней.
- Да. Переписать заявление. Я хочу уволиться прямо сейчас.
- Вы хорошо подумали? – теперь он смотрел прямо мне в лицо, и тяжесть этого взгляда ощущалась просто физически.
Меня несло:
- Я подумала очень хорошо. Я признательна вам, господин Страйтекс, что дали мне возможность кое-как сводить концы с концами, нагружая работой сверх всякой меры. Но довольно. Бумагу и перо.
- Пройдите к секретарю. Ваше новое заявление я рассмотрю завтра.
- А завтра вас не окажется на рабочем месте, или вы будете столь заняты, что мне опять придется ждать своей очереди на прием неделю??? Нет, я хочу уволиться сегодня!
- Барышня Грекхэм, вы забываетесь!
- Нет, это вы забываетесь!
Благоразумие окончательно покинуло меня, и я подскочила прямо к начальственному столу. Ошибки еще ему исправляла!
Тео удивил. Он резко поднялся со своего кресла, оказавшись со мной непозволительно близко, и схватил за плечи, наклоняясь к самому лицу.
- Сколько можно меня провоцировать, Лили, – прошипел он гневно, но довольно тихо (видимо, опасался, что услышит Йола). – Ты это делаешь нарочно!
- Я?! – удивилась я, пытаясь оттолкнуть его от себя.
- Ты, – согласился он и совсем тихо прошептал, – ненавижу…
Я в недоумении уставилась на него – за что? И в этот момент он меня… поцеловал. Жестко, внезапно, полностью дезориентируя. Его губы терзали мои, а я… вдруг стала им отвечать. Волна жара прокатилась по всему телу, и кто из нас сделал шаг навстречу, было уже безразлично. Мои руки вдруг оказались в его волосах, его – где-то в районе моей спины, и… тут в дверь постучали.
Мы отпрянули друг от друга, я успела сесть на краешек стула, он – в свое кресло, и стук повторился.
- Войдите, – прежним безразличным тоном сказал Тео, поправляя прическу.
- Господин управляющий, какие будут указания на завтра? – спросил Йола, появляясь в дверном проеме.
- Барышня Грекхэм с понедельника в отпуске, завтра пусть сдаст дела старшему клерку, и после обеда – свободна. Заявление я подписал.
- Благодарю вас, господин управляющий, – сказала я и поспешила выскочить из его кабинета, пока там оставался секретарь.
Завтра надо сделать Полянски какой-то презент, своим появлением он меня просто спас… Не знаю, до чего бы довело это «ненавижу» в исполнении господина Страйтекса.
Я стремительно подхватила сумочку и быстрым шагом прошла к выходу. С нетерпением дожидалась, пока ночной дежурный откроет дверь, а по улице мчалась так, будто за мной гнались все восемь каменных троллей.
Что нашло на Тео? Наверное, засмотрелся в вырез моей блузки… Солнце уже садилось, сегодня купить билет в Лиран не получится, кассы закрыты. Сколько же длился наш разговор и… Этот сумасшедший поцелуй?!
- Лилия!
Слащаво-неприязненный голос тетки Лаванды был слегка приглушен копытами лошадей, запряженных в ее экипаж. Я оглянулась.
- Добрый вечер, тетушка.
- Иди сюда, дорогая, нам надо поговорить, – она похлопала по сиденью рядом с собой.
Только этого мне и не хватало после поцелуя с Тео. Отвратительный день!
- Тетя, я спешу. Мне и так пришлось сегодня задержаться на службе.
- А мы подвезем тебя к дому. Пэдди, помоги моей племяннице сесть в экипаж.
Пэдди, седой и представительный кучер, который помнил еще дедушкин парадный выезд, не торопясь слез со своего места, подал мне руку и помог подняться на ступеньку коляски. Я уселась рядом с теткой, просчитывая варианты своих дальнейших действий. Зачем я понадобилась Лаванде – и так понятно. Из-за наследства.
Тем временем Пэдди вернулся на козлы, лошадки мерно зацокали копытами, экипаж тронулся, слегка покачиваясь из стороны в сторону.
- Слушаю вас, тетушка, – я успела заметить ее неприязненный взгляд, который тут же сменился на умильный.
- Лилия, когда ты собираешься выполнять волю твоего покойного дяди Ладислауса?
- Как только куплю билет на поезд.
- Хорошо… Лиран опасное место для молодой девушки, полагаю…
- Что вы, тетушка, я же там училась и жила четыре года, - перебила я, догадываясь, к чему разговор.
- Матушке все хуже, боюсь, смерть второго сына ей не пережить, - быстро переключилась Лаванда. – Я возвращалась от доктора, когда увидела тебя. Он говорит, ходить матушка уже не сможет.
- Это ужасно, – прошептала я.
- Поэтому, Лилия, ты ведь поймешь меня? Я не могу бросить ее здесь одну и сопровождать тебя в Лиран.
- Конечно, тетушка, безусловно, я, признаться, и не рассчитывала…
Лаванда взглянула на меня, как на мошку, залетевшую в стакан с оранжадом, и продолжила:
- Ведь ты не замужем, и без сопровождения родственников не должна покидать стен родного дома.
- Но, тетя, я неоднократно делала это, будучи студенткой.
- А сейчас ты едешь по наследственной надобности. Понимаешь, в чем разница?
- Нет.
Тетка сокрушенно покачала головой:
- Ах, молодежь, молодежь… Вы совсем позабыли приличия… Вот в мое время даже на улицу нельзя было выйти без отца, супруга или компаньонки.
- Да, тетя, – покорно сказала я, ибо про «свое время» Лаванда могла рассказывать бесконечно.
Но в этот раз она быстро свернула воспоминания.
- Лилия, твоя мать не может поехать с тобой – кто же будет ухаживать за садом? Я должна быть рядом…
- С бабушкой Мимозой, – подхватила я. – Вы же не предлагаете нанять мне компаньонку?
- У нас есть гораздо лучший вариант, удовлетворяющий всем нормам приличий. Это твоя сводная кузина Агнесс.
- Агнесс? Да вы что, тетя, она нездорова, и к тому же младше меня!
- Она вдова. Платить ей ничего не надо. А поездка поможет развеяться и укрепит здоровье. К тому же вам, двум молодым красавицам, легче найти общий язык и поболтать о том о сем – дорога-то неблизкая, - привела свои аргументы тетка.
Я молчала, понимая, что возражать бесполезно. Лаванда тут же принялась давать советы. О том, что нам с Агнесс нужно купить билеты в отдельное купе, в какой гостинице остановиться в Лиране и даже какие цветы отнести на могилу ее брата.
Как раз в этот момент Пэдди натянул вожжи на углу нашей улицы (у дома лошади не смогли бы развернуться), и я стала прощаться, самостоятельно выскочив из коляски.
- Завтра я пришлю к тебе Агнесс, – только и ответила мне Лаванда.
Попав в дом, я первым делом бросилась к телефонному монстру. Набирая номер, обратила внимание, что руки трясутся.
- У аппарата, – ответил мне бодрый голос Алекса.
Хвала Единому, я застала его в конторе, кузен частенько работал допоздна.
- Алекс, тетка Лаванда хочет, чтоб со мной в Лиран поехала Агнесс! – выпалила я.
- Цветок, давай смотреть объективно. Я тебя сопровождать не могу. Дем тоже. Твоя матушка не бросит свой сад. Лаванда – бабку Мимозу. Кто остается? Моя матушка и сводная сестрица.
- Но зачем мне компаньонка? Будто я прежде ни разу не ездила в Лиран без сопровождения!
- Лили, это жутко формализованный мир поверенных и стряпчих. Сам Император по сравнению с ними, страшно сказать, прогрессивист! Кстати, траурное платье ты уже купила?
- Когда бы я успела? Твой друг Тео только сегодня подписал мне заявление на отпуск.
Хорошо, что Алекс не видел моего лица. Кровь вдруг прилила к щекам, едва я вспомнила, каким образом досталась эта подпись.
- Ну и ладно, купишь в Лиране, по последней моде. Потерпи нашу припадочную пару недель, получи папашины денежки и забудь эту поездку как страшный сон. Заскочу к вам завтра, кланяйся моей бесценной тетушке Флоранс!
В трубке послышались треск и шипенье. Как всегда, кузен предпочел последнее слово оставить за собой.
Утром на службе я, нервно оглядываясь, сдавала дела. Хвала Единому, Тео не выходил из кабинета, а все остальное – даже ворчанье старшего счетовода – я вполне способна пережить. Домой я летела, не замечая ничего вокруг, надеясь успеть купить билет до того, как заявится Агнесс. Не вышло. Она будто караулила за углом.
Мама не стала отрываться от пересадки куста звездчатой магнолии, лишь помахав гостье рукой из глубин сада. А мне пришлось предложить ей чай и усадить за стол в гостиной. Мы редко пользуемся этой комнатой…
- Я заезжала утром, чтобы мы вдвоем могли купить билеты, но ты… – она поджала губы и произнесла брезгливо, – была на службе. Это же неприлично, Лилия, я надеюсь, что, получив наследство, ты прекратишь работать!
Это в семье Фридриксен больная тема. Девица не должна работать, она должна ждать замужества или хотя бы жить при родителях и вести себя пристойно. И не будь я белой вороной, отчего-то получившей образование наравне с мужчинами, мы с мамой, вероятно, должны были бы умереть голодной смертью, но работать – никогда.
- Видишь ли, Агнесс, – сказала я вежливо, – я не могу всю жизнь держаться за матушкину юбку только потому, что не вышла замуж.
- Кто же в этом виноват? – приосанилась кузина. – Ты столько времени прожила в Лиране, а там – я знаю – даже такой простушке, как ты, можно составить очень выгодную партию.
- Агнесс, что же ты сама не вышла замуж в Лиране? Повторно? – раздался от дверей язвительный голос Алекса.
Я встала поприветствовать его и налить чашку чая.
- Спасибо, Цветок, – он непринужденно устроился с чашкой в кресле. – Итак, Агнесс, ты будешь сопровождать Лилию в поездке, это не обсуждается.
Не обсуждается… Эх…
- Деньгами распоряжается только она, это тоже не обсуждается. Что мать даст тебе на булавки – не наше дело, но поездку оплачиваем мы с Демьеном, поэтому, будь добра, веди себя пристойно, в людных местах – особенно.
Агнесс опять презрительно поджала губы, не считая нужным ему отвечать.
- И если ты выполнишь все условия и вернешься вместе с Лилией в Уотервилль, получишь небольшую премию от меня лично.
Агнесс задрала подбородок и заявила:
- Все приличия будут соблюдены. Уж в этом, братец, можешь не сомневаться. Но ваш отец не думал о душе, завещая на благотворительность лишь восемьдесят процентов. Это наследство не принесет Лилии радости, уверяю тебя.
- А за такие разговоры – буду штрафовать, – заявил Алекс с вновь возникшей тролльей улыбкой в глазах. – Ты же теперь мой наемный работник, – пояснил он свою мысль.
- Я просто выполняю свой долг перед Единым, – отчеканила та. – А с Лилией еду по просьбе тетушки Лаванды.
- Ну-ну, – усмехнулся Алекс. – Билеты купила, должница Единого?
- Не богохульствуй!
А тетки Милисенты рядом нет, кто будет выводить вдовицу из истерики? Я? Нет уж, увольте, надо уходить от опасной темы.
- Алекс, мы с Агнесс как раз собирались ехать на вокзал, когда ты…
- Ах вот как, – радостно пропел кузен. – Отлично. Я вас подвезу и сам прослежу за процессом. Собирайся, Цветок.
Поскольку оставлять брата наедине с сестрой было чревато, я попросила Алекса предупредить мою маму о нашем отъезде, а Агнесс – соответственно – помочь мне с посудой. Она посмотрела с таким удивлением, словно ей никогда не доводилось относить чашку с блюдцем со стола на кухню. Потом закатила глаза и встала со вздохом «ах, у вас же нет прислуги».
- И у тебя не будет, когда мы поедем в Лиран, – заметила я, втайне надеясь, что ее это отпугнет.
- Я говорила об этом матушке и тетушке Лаванде, – недовольно заметила Агнесс. – Но тетушка сказала, что это на благо семьи…
- Но ты же не думаешь, что я буду прислуживать тебе за столом в поезде и потом – в гостинице? – продолжала давить я.
- В гостинице?! Ах, неужели ты не сможешь снять для нас небольшие апартаменты? Хотя бы комнат пять – семь?
- Не сможет, – рявкнул Алекс, неожиданно появляясь за нашими спинами. – Потому что в смету заложена гостиница – заметь, только из соображений человеколюбия – с двухкомнатным номером.
Агнесс жалобно скривила лицо… Нет, только рыданий мне сейчас и не хватает!
- Алекс, а на чем ты нас повезешь на вокзал?
- А вот увидишь, – таинственно понизил голос кузен.
Я схватила Агнесс за руку и потащила к выходу. Что кузен выбирает себе мобиль, знали все, и я – не исключение. Неужели выбор наконец-то сделан?
Перегородив нашу улочку почти поперек, сверкая темной эмалью и полированным металлом, перед домом стоял механический монстр с открытым верхом. На месте водителя сидел человек в специальном шлеме и очках, закрывающих половину лица.
При виде нас он ловко вскочил, демонстрируя немалый опыт, и Алекс представил нас друг другу:
- Крис, это моя сестрица Агнесс Митл и кузина Лилия Грекхэм. Дамы, перед вами мой друг Кристиан Делонже из Лирана.
Господин Делонже отсалютовал нам на военный манер. Снимать свой шлем он не счел нужным, а вот очки поднял вверх. Я заметила, что кожа у него покрыта густым загаром, в каре-зеленых глазах пряталось лукавство, нос - аристократически длинный, а над верхней губой щеткой торчали светлые, вероятно, подвыгоревшие усы.
- Барышня Грекхэм, госпожа Митл, безмерно рад знакомству. Вижу, любезный Алекс нисколько не преуменьшил ваших достоинств, – серьезно сказал он приличествующую случаю фразу.
- Боюсь, что он их сильно преувеличил, – отозвалась я. – Мой кузен – невежа, мне крайне неловко, что он не пригласил вас в дом.
- Не мог же я оставить эту красотку одну? – с прежним серьезным видом спросил меня друг Алекса. – Кстати, позвольте представить, «Банни Йохансон».
- Моя «Банни Йохансон», - поправил его Алекс, от души хлопнув по боку лакированного монстра.
Я осторожно оглянулась на Агнесс, за все время не проронившую ни слова. Но та была занята разглядыванием новой игрушки Алекса, хотя… исподтишка бросала взгляды и на нового знакомца.
О господине Делонже были наслышаны даже в нашей провинции. Офицер, дворянин, путешественник, дамский угодник, поэт и… первый в Лиране человек, приобретший мобиль марки «Банни Йохансон». Марки, которую предпочитал сам Император.
- Что же заставило вас оставить столичное общество и… - начала было Агнесс, но Алекс перебил ее.
- Крис пригнал мне машину, а обратно поедет на поезде вместе с вами.
- Алекс, ты скучный тип, - широко улыбнулся Делонже и внезапно с чувством продекламировал: - Ах, Уотервилль, где стар и млад фонтанов плеск боготворят…
Договаривал он, уже садясь за руль.
- Прошу, – сказал Алекс, лихо открывая передо мной заднюю дверь. – И ты, сестра, не стесняйся.
Агнесс поджала губы, но, подобрав подол своего белого одеяния (платьем этот балахон назвать было сложно), послушно залезла на мягкое кожаное кресло со мной рядом.
- К вокзалу, – скомандовал Алекс.
У «Банни Йохансон» (десять лошадиных сил, подумать только!) оказался довольно плавный ход, а город из ее роскошного салона смотрелся как серая расплывающаяся от скорости клякса. Как Крис умудрялся вписываться в повороты на наших узких улочках?
Когда мобиль остановился у фонтана на вокзальной площади, я несколько отвлеклась. Показалось, что на другой стороне мелькнул силуэт господина Страйтекса. Нет, хвала Единому, показалось. Но пока я нервно оглядывалась, Алекс уже помог выйти Агнесс и подал руку мне. Билеты кузен покупал сам, так стоит ли удивляться, что наши с Делонже купе первого класса находились по соседству?