Наследство черной вдовы

Глава 23

Мне полюбить Вас не довелось,
А может быть — и не доведется!
Напрасен водоворот волос
Над темным профилем инородца,
И раздувающий ноздри нос,
И закурчавленные реснички,
И — вероломные по привычке —
Глаза разбойника и калмычки.

Марина Цветаева. «Мне полюбить Вас не довелось»

                Слегка взлохмаченный, нервный, Лоран, в своем сером рабочем костюме, появился в спальне минут через пятнадцать, с двумя склянками в руках. Он немного прихрамывал и выглядел решительно, как будто собирался выяснить наши отношения прямо здесь и сейчас.

         - Поставьте на стол, я сама… - начала было я и наткнулась на хищную улыбку.

         - О нет, ронара, - довольно заявил Лоран, - я, как ваш врач, обязан все здесь сам. Тем более, вы не располагаете специальными знаниями, чтобы лечить себя.

         Как по мне, чтобы натереть мазью отдельные части тела, никаких специальных знаний не требовалось. Но артар считал иначе.

         - Раздевайтесь, - прозвучал приказ.

         - Лоран, я не Селенира, не стоит, - еще раз попыталась я воззвать к мужчине. Должны же были у него остаться хоть какие-то…

         - Раздевайтесь, ронара, вам надо предстать перед гостями физически здоровой.

         О да. И поэтому у тебя так маслено блестят глаза.

         Скинуть пижаму – секунда дела. Я стояла посередине комнаты в одних трусах, скромных, длиной почти до середины бедра, и, не испытывая стыда, наблюдала за Лораном.

         Он и правда отлично знал свое дело: аккуратно мазал особо пострадавшие части тела, распределял тонкими пальцами нужной толщины слой по рукам и ногам, действовал четко и уверенно. А легкие разряды тока, то и дело проскальзывавшие между нами, придавали обычному лечению пикантности.

         - Готово, ронара, - тяжело дыша, отстранился от меня Лоран.

         И опять, как тогда, во время поездки, от звука его голоса, немного хрипловатого, будто сильно натруженного, у меня пробегали по телу мурашки. Подавив желание броситься на шею Лорану, я потянулась к пижаме, стараясь не показывать трясущихся рук. Если этот подарок богов так действует на всех существ, не мудрено, что браки разрешаются с кем угодно. Кроме артаров, разумеется. Тут и афродизиаков не надо – судьба как будто сама подталкивает двух людей в объятия…

         - Селенира, - выдохнул Лоран и в полубессознательном состоянии наклонился ко мне.

         Имя подействовало не хуже ледяного душа. Я вздрогнула снова, на этот раз без «тока», и немного резче, чем следовало, сообщила:

         - Благодарю за помощь. Вы свободны.

         Лоран застыл столбом. Несколько секунд, и на лице заходили желваки.

         - Простите, ронара, - то ли прошипел, то ли выплюнул он, повернулся и, даже не забрав своих баночек, словно ошпаренный, выскочил из комнаты.

         Хлопнула дверь.

         - Чтоб вас всех, - пробормотала я устало, потерла ладонями лицо, как бы «смывая» проблемы и заботы, и вызвала служанку. Пора было приводить себя в порядок, чтобы с достоинством встретить эльфийку и вампира.

         На это раз оделись мы с Кладирой одинаково, и только волосы и глаза выдавали различие между нами. Ярко-зеленые платья, длинные и полностью закрытые, туфли в тон, золотые тиары и кольца с изумрудами – этакие дриады, вышедшие из леса. Сопровождавший нас Шарон и тут не изменил себе и появился в военной форме.

         Мази Лорана оказали на меня практически волшебное воздействие: боль притупилась настолько, что шла я, почти не прихрамывая. Незнакомые существа вряд ли заметили бы что-то неладное.

          Эльфийка оказалась невысокой хрупкой красавицей с тонкими чертами лица, густыми белоснежными волосами, прямым носиком, пухлыми губками и небольшими синими глазами. Наряженная в небесно-голубое платье, она смотрелась этакой фарфоровой куклой, случайно забытой на каминной полке. Ее муж во всем был полной противоположностью супруге: выше Шарона, широкий в плечах, практически лысый, с грубыми чертами лица и проницательными черными глазами, красовавшийся в коричневом фраке, брюках и туфлях в тон, он выглядел, как солдат, нечаянно забредший в герцогский дворец. Судя по округлившемуся животу Латараниэли, супруги скоро ожидали потомство, и я, со своим живым воображением, боялась даже представить себе, на кого будет похоже дитя.

         Глядя на супругов, я отмечала про себя, что они, даже сидя за столом и старательно поглощая приготовленный поваром обед, казались связанными одной нитью. Родственные души. Да, эта «родственность» ощущалась во всем: в жестах, взглядах, легких полуулыбках, которыми эти двое изредка обменивались. Передо мной как будто сидели две разделенные половинки единого целого.

         «Они хотя бы иногда ссорятся? – мелькнула не совсем уместная мысль. – Или так и живут все время, словно у них длительный медовый месяц?»

         Да, я могла признаться сама себе, что завидовала этой идеальной паре и отчаянно хотела таких же легких, невесомых отношений. Хотела, но понимала, что не получу. С артарами не принято связывать свою жизнь. Местные сословные предрассудки готовы были разрушить мою судьбу. С другой стороны, зачем мне рядом «душа», постоянно думающая о прежней владелице этого тела?