Наследство для сиротки

Глава 3

Смерть была не пустотой. Пустота — это отсутствие всего. Смерть была... давлением. Безмолвным, всепоглощающим давлением темноты и холода, стирающим мысли, воспоминания, само ощущение "я". Последнее, что Даша помнила отчетливо — это огненная боль в легких и горькое осознание предательства Глеба. А потом она стала бестелесным зрителем. Призраком, прикованным к трупу, который когда-то был ею. Она видела, как сильные руки выдернули её из вязкой темноты воды. Она ощущала — нет, не ощущала, а скорее знала — что её несут. Она видела размытые огни и слышала плач, но все это было где-то далеко, за толстым, звуконепроницаемым стеклом. Не было ни холода, ни боли, ни страха. Было только мертвенное, отстраненное наблюдение.

Тело положили на что-то твердое и мокрое. Галька, наверное. Даша-наблюдатель равнодушно отметила это. Рядом склонилась плачущая женщина, но потом ее оттеснила высокая темная фигура. Спаситель.

Он опустился на колени. Даша видела его лишь как силуэт на фоне тусклой луны. И тут сквозь пелену небытия пробилось первое настоящее ощущение. Чужая ладонь на груди тела. Она не была ни теплой, ни холодной. Она была... точкой абсолютного фокуса в бескрайнем ничто. Центром, к которому начало стягиваться ее разорванное сознание.

А потом ударила молния.

Не было ни света, ни звука. Был разряд чистой, первобытной энергии, который прошил мертвое тело насквозь и вонзился прямо в ее призрачную суть. Это было похоже на запуск остановившегося сердца с помощью дефибриллятора, только разрядом была сама жизнь. Жизнь — боль.

Всё вернулось разом. Ледяной холод, впившийся в каждую клетку кожи. Вес промокшей одежды. Саднящая боль в горле и легких, которые казалось, вот-вот разорвутся. Тупой стук в висках. Она зашлась в диком, судорожном кашле, извергая из себя потоки ледяной речной воды, смешанной с желчью. Каждый вдох был как глоток битого стекла.

Сквозь слезы и пелену перед глазами она увидела своего спасителя. Он уже стоял во весь рост, и был насквозь мокрым. Он был холодным, властным, и даже в его силуэте сквозило неприкрытое высокомерие. Он не смотрел на нее как на спасенную. Он смотрел на нее как на досадную помеху, как на сломанную вещь, которую он только что с трудом починил. Его голос, холодный и режущий, донесся до нее обрывками фраз.

«...не доставляла хлопот... спасать ее будет некому...»

Ни капли сочувствия. Ни тени беспокойства. Только ледяное, презрительное раздражение. «Серьезно? Мужик, ты только что спас чью-то жизнь, разве это не стоит промокшей одежды?», — мелькнула слабая, досадная мысль Даши. Он сказал об этом так, будто оказал одолжение, о котором теперь жалел.

Мужчина развернулся и ушел, даже не обернувшись. От странного звука глухих ударов по асфальту моста Дашу отвлекла плачущая женщина. Ее руки, в отличие от рук мужчины, были теплыми и заботливыми. Она кутала Дашу во что-то сухое, но очень колючее и тихо шептала:

— Девочка моя... Слава богам, жива... Теперь все будет все хорошо...

Слова успокаивали, хоть кому-то до нее было дело. Бывают все-таки в мире неравнодушные люди, которые готовы жалеть первого встречного.

Но разлеживаться было некогда! Как только круговорот странных мыслей в голове Даши прекратился, там мгновенно созрел план. Теперь-то Глеб не отверится - регистратор, который Даша специально установила на свой мотоцикл, все заснял, нужно будет только войти в облако и скачать видео, потом вызвать спасателей, поднять мотоцикл со дна реки. Это влетит к копеечку. Придется влезть в заначку. Ничего, на такой случай Даша ее и сделала. А, может быть, стоит еще заехать в больницу?

А вообще... где скорая? Где полиция? Вот эта женщина и мужчина, который ее спас - они же свидетели!

— Эльвинра, милая, пойдем. Тебе нужно немедленно переодеться и согреться.

— Я в порядке, — прохрипела Даша, все еще ощущая сильную саднящую боль в легких. — Вы могли бы... дать мне телефон. — Она попыталась сесть и застыла в изумлении: что это на ней за балахон? Даша была им не просто прикрыта. Он был на ней... Ладно, куртка и ботинки могли с нее слететь, когда она боролась за жизнь в воде, но не джинсы же... А сейчас под тонкой мокрой тканью она видела только свои голые бедра.

По ногам, рукам и спине Даши побежали колючие мурашки, и она вздрогнула всем телом.

— Деточка моя, нам нужно быстрее вернуться домой. Здесь небезопасно, - вполголоса сообщила незнакомка, и будто в подтверждение ее слов на них налетел порыв холодного речного ветра.

Паника начала подступать к горлу, ледяная и липкая, страшнее речной воды.

Когда и кто успел ее переодеть? Что здесь вообще происходит?!

Даша резко подалась вперед в попытке встать, уперлась одной рукой в холодную гальку, оттолкнулась, закашлявшись, встала на колени, выставив вперед уже обе руки, и... замерла.

Что-то ощутимо тянуло в груди.

Даша опустила глаза и от шока уселась обратно на гальку.

Тянула ее собственная грудь. Которая за время падения и спасения увеличилась с единички до тройки...

— Что происходит?.. - в шоке просипела она и, предположив самый худший вариант с потерей памяти, спросила у женщины: — Какой сегодня день и год?

Та вытаращилась на Дашу, но покорно ответила: