Наследство для Сюзанны .

Глава 9.

Глава 9.

Дом, что дышит памятью

— Они все уже здесь, госпожа, — Аннет тихо прикрыла за собой дверь.

Сюзанна кивнула. Сегодня на ней было тёмно-синее платье строгого покроя, почти траурное, но с золотой вышивкой у воротника — символ уважения к памяти отца и одновременно заявление: она — не тень.

Зал для собраний отца был просторным. Высокие потолки, витражи с символами рода, дубовый стол и кресло, в котором отец принимал решения. Сюзанна села в него впервые.

И не дрогнула.

---

— Я благодарю всех, кто пришёл, — начала она ровным, но внятным голосом. — Сегодня — не суд.
Это — возвращение. Возвращение здравого смысла, ответственности и — тех, кто служил этому дому по-настоящему.

Перед ней стояли:

Господин Хартвик, седовласый управляющий с прямой спиной, чуть подрагивающей рукой и брезгливо поджатыми губами — он до сих пор не простил, что его выставили без объяснений.

Мадам Леона, повариха, матрона с руками, как сковородки, с запахом лавра и говяжьего бульона, который, казалось, проник в её кости.

Женевьева, старая экономка, с вечно сведёнными пальцами и пристальным взглядом, способным прожечь пыль на люстре.

Мастер Селль, невысокий, гибкий, с ожогом на щеке — он вёл цех стекольщиков и был одним из доверенных людей отца.

Несколько служанок и слуг, которых убрали, заменив на шепчущихся новеньких.

Все молчали.
А Сюзанна — говорила.

---

— Вас уволили без суда и следствия, по чужой воле. Я, как наследница, считаю это — несправедливым.
Сегодня я хочу услышать: готовы ли вы вернуться? Условия те же. Зарплата будет подтверждена в банке, как только я завершу формальности у поверенного.
Никто не будет работать бесплатно.

Мадам Леона первой шагнула вперёд.

— Госпожа, я варила супы, когда вы были ещё с горшочком в руке. И если бы ваша матушка встала из гроба, я бы сказала ей: «Сюзанна выросла в настоящую леди». Я вернусь. Даже если придётся снова учить тех куриц, которых наняли на мою кухню!

За ней — Женевьева.

— Я всё ещё храню инвентарь склада. Они его не нашли. Я тоже вернусь.
Но пусть кто-то протрёт, наконец, люстру. У меня щекочет глаза от пыли.

Смех прошёл по залу. Сюзанна улыбнулась.

Мастер Селль поклонился.

— Если позволите, госпожа… Я возвращусь. Я был верен вашему отцу. А его дочь заслуживает той же верности.

Остальные — один за другим — выразили согласие.

---

Когда подошёл Хартвик, он не кланялся. Он смотрел ей в глаза.

— Вы — стали другой, — произнёс он медленно. — Когда я уходил, вы не поднимали головы и тихо извинялись, даже если виноваты были другие. А теперь сидите в кресле, и в зале — тишина.
Я не верю в чудеса. Но, возможно, вы — лучшее из последствий удара о лестницу.

— Я не обязана быть прежней, — спокойно ответила Сюзанна. — Я обязана быть той, кто сохранит то, что отец строил.
Вернёт то, что вы все сделали возможным.

Он кивнул.

— Тогда я вернусь. Но вам нужен будет человек, который не станет молчать, если вы оступитесь.

— Я на это и рассчитываю.

---

Затем — короткая сцена, но важная.

— А с теми, кого наняла мачеха? — спросила Аннет, когда зал опустел.

— В кабинет. По одному.

И в кабинет заходили:

Миртилла — замялась, начала оправдываться, Сюзанна её уволила с выплатой, но предупредила: «Попытаешься подлить что-либо ещё — подам жалобу в городскую канцелярию».

Клерк по закупкам — рыжеволосый юнец, назначенный Розетт. Сюзанна холодно выслушала, показала его ошибку в предыдущем заказе, удалила с должности.

Так — один за другим. И с каждым шпионов мачехи становилось меньше.

---

Уже вечером, в саду, Сюзанна смотрела, как облака бегут по небу, и шептала:

— Папа, я всё делаю правильно?
Это тяжело. Но… я справлюсь.

Аннет подошла тихо.

— Госпожа… завтра вы готовы ехать в город?

— Завтра — мы едем оформлять моё имя. Чтобы ни один человек — будь он хоть бароном или гадюкой в перьях — не мог сказать, что у меня нет прав.
И заодно заглянем в ателье к твоей кузине. Мне нужен гардероб, в котором можно править. И… двигаться.