Наследство дракона

Глава 19

Анна куталась в грубый плащ, стараясь не оставить даже намёка на то, кто она такая. Она двигалась бесшумно по узким улочкам, аккуратно переступая, чтобы не подвернуть ногу на грязных тропах, которые были все в вязком, чавкающем и гниющем мусоре. Воздух в «Кроличьей Норе» всё так же был резким и зловонным. Рядом под маскировкой шагал Лео. Он сканировал переулки, выискивая угрозы в каждом тёмном проёме. Их сопровождал только один проверенный гвардеец майора Горна, местный «Шакал» по кличке Рык, выросший в этих трущобах и знавший их как свои пять пальцев. Он вёл долгой и витиеватой дорогой между домами. Периодически сверху, из окон, кто-то выкидывал тухлые отходы. Но даже они не перекрывали запах коррозии магии, едкой и чуждой химии, висевший здесь плотным одеялом.

— Здесь, — прошептал Рык, голос его был хриплым от напряжения. Он указал на узкий проход между двумя полуразрушенными сараями. — Говорят, сегодня будет. У старой мельницы. Собираются тайно, «для своих», но народу много. Особенно молодых. Голодных до новых порядков.
—Останемся тут, с краю, чтобы не привлечь внимание, — прохрипел сопровождающий.

Старая ветряная мельница стояла на краю трущоб, упираясь в песчаный пустырь, её лопасти давно сгнили и обрушились. У подножия уже толпились люди. В основном молодёжь – худые, дёрганные, готовые на безумства. Но были и старики, и даже матери, прижимающие к себе испуганных детей. Всех их объединяло напряжённое ожидание.

— Видишь их? — шепнул Лео Анне, его губы едва шевельнулись. Голос был сухим. — Не бандиты. Не отбросы. Они… потерянные. Обиженные до самого дна. Им нечего терять. Идеальная мишень.

Анна кивнула, её звериный слух улавливал обрывки шёпота, полные ненависти к страже, к губернатору, к «жирным котам с севера», ко всей системе, обрекшей их на нищету и грязь. Сердце сжималось не только от холодного укола опасности, но и от горького осознания: в их словах была своя горькая правда. Унижение, увиденное днём, было лишь верхушкой айсберга, плывущего в море этой ярости.

Народ всё прибывал и прибывал, образуя шум и гул, однако в какой-то момент он буквально стих, оборвался на полуслове. На обломок жернова у основания мельницы, как тень, взошла фигура.
Это была она. Сабрина. Пересмешница.

На вид она была обычной. Среднего роста, молодая, но в каждом её движении чувствовалась стальная несгибаемость. Лицо скрывал капюшон плаща цвета выгоревшего на солнце песка, из-под него выбивались пряди тёмных, безжизненных волос. Глаз не было видно, но Анна кожей ощутила тяжесть её взгляда – пронзительного, лишённого малейшей искры страха или сомнения. Когда она заговорила, голос не гремел. Он был низким, хрипловатым, пронизывающим до костей, до самого мозга.

— Братья! Сестры! Дети отвергнутых Искр! — Слова падали в гнетущую тишину, как тяжёлые камни в чёрную трясину. — Вам врут. Говорят – «бракованные». Что кровь ваша слаба. Что место ваше – здесь, в грязи, под крылом «сильных».

— Может, действительно, наша судьба – служить сильным? — раздался робкий, надтреснутый голос справа. Пожилая женщина, обмотанная тряпьём, нерешительно подняла глаза.
— Посмотрите на неё! — резко выкрикнул молодой парень с перевязанной рукой, шагнув вперёд. Его лицо исказила гримаса презрения к собственной слабости. — Разве она похожа на жалкую прислужницу?

Сабрина подняла руку в резком, рубящем жесте, заставив обоих замолчать. Толпа замерла в ожидании.
— Тишина! — её шёпот прозвучал громче крика. — Лгут те, кто крадёт у вас хлеб, достоинство и будущее! Они притворяются вашими покровителями, пока держат ключи от клетки, в которой вы гниёте!

Пауза повисла в воздухе, наполненная лишь шипением сдержанных дыханий и биением десятков сердец.

— Лгут! — Голос Сабрины сорвался на крик, ледяной и яростный, вспарывающий тишину. — Лгут те, кто украл у вас солнце! Герцоги, приковавшие Источники к своим позолоченным тронам! Императоры, воздвигнувшие власть на костях «низших»! Они боятся! Боятся Искры, что не влезает в их жадные, тесные клетки! Боятся силы, рождённой не из голубой крови, а из нашего гнева! Из нашей боли! Из нашей правды!

— Но разве правда требует разрушения? — дрогнул голос женщины из толпы. Она судорожно обхватила себя руками.
— Всегда лучше рискнуть, чем прожить так, — глухо, словно прощаясь с чем-то, прохрипел старик, опираясь на кривую палку. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль, за горизонт трущоб.

Рядом с Анной, из-за спин, прозвучал звонкий, невинный голос:
— Мама, зачем ей эта тёмная штука?
— Молчи, сынок, — мать прижала ребёнка к себе, её пальцы впились в его худые плечи. — Взгляни внимательно. Это и есть разруше...
— Освобождение! — крикнула Сабрина, и её голос, громовой и уверенный, пронёсся над головами, заставляя содрогнуться. — Освобождение от оков лжи и принуждения! От векового рабства, которое они называют порядком!

Она подняла руку. И над её открытой ладонью заплясал, родился из ничего, сгусток. Не огонь, не лёд. Тёмная, пульсирующая, живая субстанция, словно сгущённая сама тень. Воздух вокруг неё исказился, помутнел и похолодел. Анна почувствовала, как её собственная Искра Барса дрогнула изнутри – глубинным, животным отторжением, как перед ядом.