Наследство дракона

Глава 22

Хаос вокруг старой мельницы превзошел их худшие ожидания. Отряд губернатора попал в классическую засаду. Стража, наступавшая шумно и беспорядочно, была встречена сокрушительным ударом организованной сплоченности. Из темноты шипели струи коррозийной энергии, разъедая доспехи и плоть. Крики стражников тонули в дисциплинированных боевых кличах мятежников. Сам Вандергрифф, судя по доносящемуся вдали свиному визгу, сбежал, бросив своих людей.

Анна и Лео, пользуясь суматохой, пробирались к задворкам лагеря – к пещерам в скальном основании за мельницей. И тут у разрушенной стены мелькнуло быстрое движение.

— Ни с места! — сиплый голос прозвучал прямо над ухом девушки. Холодное острие уперлось ей в шею.

Рядом ахнул принц — его сбили с ног мощным ударом под колени.

— Эй! Вы что, не видите, мы свои! — попытался блефовать Лео, задыхаясь от того, что его лицом вдавили в пыль.

Молчание в ответ. Второй часовой в капюшоне цвета песка лишь туже скрутил ему руки за спиной.

— Свои? — наконец процедил первый, прижимая лезвие к коже девушки так, что выступила капля крови. — Свои не крадутся, как крысы. И видок у вас уж больно столичный.

— Нам нужно к Сабрине! — выдохнула Анна, стараясь не делать резких движений.

Часовые переглянулись в темноте и засмеялись — сухим, безрадостным смехом.

— Да, ты глянь! У этой волосы мягкие, лоснящиеся, господские, — сиплый оттянул лезвием воротник девушки, обнажив шею. — Только кожа-то какая-то дефектная, чертоватая. А у этого… — Его взгляд скользнул по Лео. — Да по нему и видно — с золотой ложкой родился. Скрутили и пошли!

И, не удостоив их больше ни слова, пленников потащили вглубь самой большой пещеры.

Лагерь оказался не сборищем дикарей, а организованным, пусть и примитивным, поселением. Они видели женщин, молча готовивших скудную пищу на кострах, детей, спавших на грубых циновках, — их лица в покое казались просто изможденными, а не злобными.

Но главное, что они увидели, — это глаза. Глаза людей, смотревших на них. Ненависть была. Фанатизм — тоже. Но была и глубокая, неподдельная вера. Вера в Сабрину. Вера в то, что их борьба — праведна. Вера в равенство, в освобождение от векового гнета Искры и Иерархии. Они видели подростка-Мышь, гордо несшего самодельное копье. Видели старика-Кролика, молящегося перед грубым идолом, символизирующим их «Источник силы». Видели, как раненый боец благодарил знахарку не за спасение, а за «дар Пересмешницы». Эта искренность, смешанная с фанатизмом, была страшнее простой злобы. Это была сила, которую не сломить одной военной мощью.

Анну и Лео швырнули в импровизированную камеру.

— Приятного отдыха, господа! Условия, сами видите — первоклассные!

Их грубый смех, быстро стихший в темноте туннеля, был последним, что услышали пленники перед тем, как остаться в гнетущей тишине.

Внутри царил полумрак, освещаемый лишь тусклыми факелами. Странное, слабое и пульсирующее свечение, исходившее из глубин туннелей, заставляло тени на стенах неестественно извиваться.

И вот она появилась. Сабрина вышла из источника этого света, и по мере ее приближения свечение сгущалось и тянулось за ней, как шлейф. Лицо ее было трудно разглядеть в полумраке, видны были только глаза. В руках она несла нечто, отчего у Анны похолодела кровь, а Искра Лео дрогнула, словно на миг погасла в его груди. Это был кристалл. Грубый, темный, цвета запекшейся крови и вулканического пепла. Казалось, он был выломан из самой скалы. Он пульсировал зловещим, неровным светом, и с каждой пульсацией воздух вокруг него искажался, а на камнях под ним появлялись новые белесые пятна коррозии. Источник ее силы. Источник кошмара.

Сабрина остановилась перед пленниками. Ее глаза в свете кристалла были лишены безумия. В них горела холодная и непоколебимая убежденность.

— Имперские гости, — ее голос был тихим, но резал тишину пещеры, как стекло. — Я знала, что вы придете. Я ждала…

Она подняла кристалл. Его пульсация усилилась, отбрасывая зловещие, живые тени на стены.

— Вы видите? Это Эхо. Эхо Источника Первомагии, что спит под Норией.

— Эхо? — Анна заставила себя говорить ровно, скрывая ужас перед кристаллом.

— Да, — Сабрина погладила шершавую поверхность камня почти с нежностью. — Место, где Первомагия, чистая и всесильная, была искажена. Отравлена. Веками боли, гнева, отчаяния отвергнутых. Веками несправедливости, которую творили такие, как герцог Норийский.

Ее голос буквально выплюнул это имя.

— Он сидел на своем Источнике, как дракон на золоте! Охраняя его силу для избранных! Для «чистых» Искр! Запрещая даже приближаться к нему тем, кого считал «недостойными»! Он и ему подобные — тюремщики истинной мощи мира!