Наследство дракона

Глава 47

Последние лучи солнца уже не согревали ступени. Анна почти не чувствовала холода под гнетом усталости. Очередь экипажей иссякала. Церемониймейстер Дирк, речь которого стала иссушенной, объявил последних посторонних гостей — архивариуса с супругой. Девушка произнесла автоматическое приветствие.

И вот они. Заключительные претенденты.

Карета Люциана Ворона подкатила бесшумно. Он вышел с ледяной грацией. Темный строгий камзол, серебряная булавка-ворон. Черные глаза скользнули по Анне. Он молча склонил голову ровно настолько, насколько требовал минимум вежливости, и проследовал внутрь без ответа.

Следом прибыли сестры Гондео — взрыв цвета, парфюма и высокомерия. Их карета напоминала позолоченную шкатулку. Они осыпали девушку любезностями, столь же искусственными, как румянец на щечках.

— Дорогая Арбитр! Вы просто сияете!

— Замок преобразился! Мы так ждали этого вечера!

Но среди этого кукольного хора особенно выделялась младшая, Валерия. Она сияла буквально — от идеально уложенных волос цвета мёда до дорогого платья, оттенка утренней зари, которое намеренно контрастировало со строгим нарядом арбитра.

Она произнесла свою любезность чуть медленнее, чуть слаще сестёр:
— Мы просто в восхищении от организации, милейшая Анна. Его Высочество уже упоминал ваши профессиональные качества...

Слова такие сладкие и липкие. «Профессиональные качества» — прозвучало из её уст как «исполнительность слуги».

Внутри Анны всё натянулось. Губы сами собой чуть дрогнули, пытаясь сложиться в колкую улыбку, в язвительный ответ. Но она не позволила, сдержалась. Не удостоила выпад Валерии даже взглядом. Вместо этого выпрямила спину и собралась, превратившись в живое воплощение достоинства. Ни тени обиды, ни искорки раздражения.

Затем она совершила поклон. Медленный, глубокий, безупречный в своем угле наклона и плавности.

— Приятного вечера, леди, — прозвучал её голос, когда она выпрямилась. — Надеюсь, бал оправдает ваши ожидания.

Она обратилась ко всем трём сестрам сразу, растворив ядовитую младшую в группе «гостей». Профессионал? Да. Именно профессионал. И сейчас её профессия требовала не ввязываться в поддразнивания.

Анна повернулась к новоприбывшим. Семейство Обрегов было на горизонте.

Сер Роланд Обрег с женой вел за руки ребятишек.

Дети смотрели на огни воодушевленно. Простые, но чистые наряды. Девушка почувствовала невольное сожаление.

— Господин Обрег. Маленькие господа и госпожа. Добро пожаловать, — ее голос смягчился на полтона. Роланд кивнул благодарно и поспешил увести детей.

Ещё пара претендентов, и всё закончится, можно будет пройти в зал, — предвкушала арбитр. Следующей подкатила карета Виктории Шварц. Она вышла с грацией кошки. Платье — черное, облегающее бедра и со струящимся подолом. На лице легкая гримаса отстраненности. Она склонила голову перед Анной с безупречной выдержкой.

— Арбитр, — голос низкий, мурлыкающий. — Вечер обещает быть… насыщенным.

— Госпожа Шварц, — кивнула в ответ, чувствуя настороженность. — Добро пожаловать.

Виктория не спешила в зал. Она замерла чуть в стороне, у колонны, наблюдая за завершением церемонии. Анна отметила эту выжидательную позицию.

И тут грянуло.

На арбитра двигалась запряженная клячами повозка, в сопровождении лошадиного ржания и охотного словотворчества. На козлах, размахивая кнутом и бутылкой, сидел Вальтер Дикий Клык. Вид его был вопиющим.

Мятый и местами порванный камзол был в таком слое пыли, что его цвет даже не угадывался. Расстегнутая рубаха до пояса. Штаны, испачканные в рвотных массах. Разномастные сапоги. В руке — почти пустая бутылка дешевого напитка. Он сполз с козел, едва не грохнувшись, и, пошатываясь, направился к Анне. От него несло перегаром, потом и конюшней.

— Хоззз… хозяйка! — проревел он, оттряхивая волосы от сена. — Явился! Где тут у вас…наливают? — Громкая отрыжка.

Церемониймейстер Дирк побледнел. Гости ахнули. Арбитр замерла. Гнев смешался с отвращением. Выгнать? Но скандал… дискредитация…

Прежде чем Анна успела извергнуть тираду, вперед плавно вышла Виктория Шварц.

— Сэр Вальтер, — бархатистый голос прозвучал негромко, но властно, заставив его замолчать. — Какой запоминающийся вы организовали выход в свет…. Герцог Норийский ценил смелых и дерзких. Но даже он всегда почитал элементарное уважения к дому. Особенно дома с такой историей.

Она подошла ближе, не боясь запаха, черные глаза приковали его мутный взгляд.

— Вы же не хотите, чтобы о вашем подвиге здесь говорили лишь как о… неловком казусе? Пятно… на вашем… гербе? — Голос стал тише, интимнее, но не потерял стали. — Внутри уже гости высших чинов нашей Империи и не только. Представьте их впечатление. Ваша репутация … стоит дороже пары минут позора на пороге.