Наследство дракона

Глава 57

Старая хижина пахла сыростью, плесенью и землей. Анна Фростклав сидела, прислонившись к шершавому бревну. Тяжелые антимагические наручники сдавливали запястья, поверх них туго врезались веревки. Железо жгло кожу пустотой внутри, отрезая от потока магии, от силы льда. Это было похоже на ампутированную конечность — она всё ещё чувствовала, где должна быть магия, но вместо неё ноющая дыра. Анна чувствовала себя обескровленной, уязвимой, как никогда прежде.

Рядом, спиной к ней, сидела Агриппина. Скованные руки лежали на коленях. Старшая из сестер Гондео не плакала — только смотрела перед собой сквозь мешок. Тихие, прерывистые всхлипы доносились из угла, где сидели, прижавшись друг к другу, младшие сестры. Лица скрывали мешки, но дрожь выдавала ужас.

Эмили Добронравова лежала на боку, её дыхание было поверхностным, прерывистым от боли. Тряпка, завязанная на глазах, давно промокла от слёз. Старик Гораций Мудрокнер сидел неподвижно и спокойно, готовый к любому исходу.

Грубые голоса бандитов глухо доносились из сеней за дверью.

— ...Убьём их всех! Чего ждать? Нет тела — нет проблем! — рявкнул один, которого товарищи называли Лысым. Голос низкий, хриплый, с хамскими нотками. — А то сидим тут, штаны просиживаем!

— Нельзя, Косой, — осадил его второй, главный. Его звали Рваное Ухо — за отсутствие половины левой раковины. — Госпожа сказала ждать. Терпи.

— А где рысь? Нашли?

— Смылся трус. — Рваное Ухо сплюнул. — Главное — что они есть. Этого достаточно. Особенно Льдинка. Её беречь велели. Чтоб ни царапины.

— Так может, тогда развлечемся? Курочек-то трогать можно? — хмыкнул Косой.

Анна почувствовала, как Агриппина рядом с ней дрогнула. Её сгорбленная спина напряглась, плечи поднялись, будто готовясь принять удар. Старшая сестра инстинктивно подалась ближе, и Анна прижалась к ней. Немое прикосновение. Я здесь. Всё хорошо. Мы вместе. Дыхание Агриппины чуть выровнялось. Миг немого понимания в кромешной тьме отчаяния.

И тут Анна вспомнила.

Шпилька.

Та самая, что была подарком перед балом от Лео.

Кажется, она всё ещё держалась в прическе, которая уже больше походила на гнездо. Но если она там... Надежда, острая и опасная, кольнула сердце.

А вдруг не получится? Эти замки антимагические, у них особый механизм...

Движение должно быть незаметным. Анна осторожно толкнула Агриппину плечом, привлекая внимание. Та замерла. Анна очень тихо, одними губами, шепнула:

— Прикрой меня.

Нужно было освободить голову, чтобы добраться до шпильки.

Сердце забилось чаще, заколотилось где-то в горле. Непослушными пальцами Анна стянула грубую ткань с головы. Это требовало чудовищной ловкости и терпения — связанные руки не слушались, верёвки впивались в запястья, каждое движение отдавалось болью.

В этот момент Эмили громко, надрывно вскрикнула во сне:

— Не трогайте! — и забилась, задергалась, будто отбиваясь от кого-то.

Анна замерла, превратившись в камень. Шаги за дверью приблизились. Скрипнула половица. Прислушиваются?

— Чего там? — донёсся голос Косого.

— Да девка бредит, — отозвался Рваное Ухо. — Пусть. Жива — и ладно.

Несколько ударов сердца — и шаги отошли.

Анна выдохнула, чувствуя, как холодный пот катится по спине. Пальцы дрожали, когда она потянулась к волосам. Она шарила по спутанным прядям, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы быстрее, чем она успевает его поймать. Где же ты? Где?

Наконец, ледяной металл коснулся подушечек пальцев.

Она вытащила шпильку — тонкую, изящную. Такую хрупкую на вид — и такую прочную, что могла бы стать ключом к свободе.

Анна прикусила губу, сосредотачиваясь. Пальцы немели от холода и верёвок, шпилька скользила, норовя выпасть. Она вставила кончик в скважину замка на наручниках и начала ковырять, чувствуя малейшее движение механизма. Тихий, едва слышный скрежет металла казался оглушительно громким в давящей тишине. Каждое движение — как по лезвию ножа.

Только бы не щёлкнуло слишком громко. Только бы не вошли.

Сколько времени прошло? Минуты? Полчаса? Анна потеряла счёт времени. Весь мир — это кончик шпильки и замочная скважина.

Агриппина прикрывала её, загораживая от возможного взгляда из двери. Анна чувствовала, как та мелко дрожит, но не сдаётся, не отодвигается.

— Что там?! — внезапно рявкнул грубый голос прямо за дверью.

Дверь с треском распахнулась.

На пороге стояли двое — Косой и Рваное Ухо. Косой — коренастый, с маской на лице, открыты только глаза, из-под шапки торчат редкие сальные пряди. Рваное Ухо — тощий, жилистый, с глубоко посаженными глазами и тоже в маске.