Наследство дракона

Глава 66

Анна плутала по туннелям, ориентируясь на записи Рины. Однако звериное чутьё заводило её туда, откуда доносились звуки бойни. Они то затихали, то возникали вновь. Девушка с тревогой прислушивалась: возможно, сопротивление замка Нории уже сломлено. А она еще не поднялась на поверхность.

Анна была на грани отчаяния и паники, когда вдруг заметила в стене узкую щель. То самое место, помеченное в тетради Сабрины крошечным значком глаза. Смотровая. Невидимая снаружи, но позволяющая видеть и слышать всё, что происходит в Парадном зале.

Она прильнула к камню.

Картина, открывшаяся ей, сковала дыхание. Величественный зал был осквернен. Мало того что повсюду была грязь, оставленная захватчиками, — в центре сбили в кучу, словно скот, стражей и слуг замка, окружив их верзилами в серых капюшонах. Но хуже всего было зрелище в другом конце зала.

Фиона Обрег, забыв о собственном достоинстве, всем телом прикрывала детей, вжавшихся в угол. Её муж Роланд, хоть и сам был в наручниках, заслонял жену субтильной спиной, готовый принять удар. Анна сжала кулаки, узнав антимагические оковы — те же самые, что жгли её запястья в хижине. Железо нацепили даже на детей. Маленькие фигурки были вклинены в общую вереницу пленников.

Претендентов сгоняли в группу. Анна машинально пересчитала их. Все. Эмили Добронравова куса губы и выискивала кого-то в толпе… Каина? А вот и сам Каин. Его лицо было спокойным, лишь глаза прожигали спины конвоиров, ища цель для атаки, которую он пока не мог совершить. Виктория Шварц стояла в стороне. Её платье было испачкано, но осанка оставалась безупречной. Анна нахмурилась. Почему она в наручниках? Разве она не за одно с захватчиками?

Из бокового коридора вытолкали остальных. Старый граф Гораций Муднокер, держащийся за стену, чтобы не упасть, и его сын Бартоломью, которого едва вытащили из лазарета. А следом вели спотыкающегося сэра Вальтера Дикого Клыка. Его «маринованный» вид не оставлял сомнений — забрали прямо из покоев, где он «поправлял здоровье».

Двери зала снова распахнулись, и разговоры стихли. В комнату зашел Альберих фон Зильберфельд. Он неторопливо обошёл пленников, пересчитывая их с видом хозяина, оценивающего новый скот.

— Так... — его голос, сладкий и вкрадчивый, разнёсся под сводами. — А где ещё трое? Где эти... вечно вопящие?

Один из верзил в сером хмыкнул:
— Мы прочесали замок, господин. Нигде нет. Наверно, отъехали раньше, — его голос сорвался на ржание. — Повезло курочкам.

— Ну и отлично, — Альберих улыбнулся. — Меньше хлопот.

Но торжество длилось недолго. Двери снова с грохотом распахнулись, и в зал, медленно чеканя шаг, вошёл высокий мужчина в тёмном плаще без знаков отличия. Анна в смотровой щели замерла, узнав этот профиль. Резкие черты лица, высокомерный разрез глаз, седина на висках, собранная в строгий хвост.

Леонард Вейт.

Бывший советник Императора. Когда Анна только начинала учёбу в Академии, имя Вейта гремело на всю Империю. Ближайшее доверенное лицо, правая рука самого Кассиана Грифонхарда. А потом — скандал, махинации, изгнание. Говорили, он скрылся на свободных землях. И вот он здесь. Значит, Торговая Гильдия, позарившаяся на мощь и ресурсы Нории, — это лишь ширма. Истинный хозяин — призрак прошлого, явившийся за своим.

— Альберих, — голос Вейта был хозяйский и масляный. — Ты забыл приковать ещё одну беглянку.

Он сделал повелительный жест, и из коридора стража вытолкала её. Сабрину. Пересмешницу. Всё ещё в остатках роскошного платья, но с грязным лицом и в тех же ненавистных антимагических наручниках.

— Сколько хлопот с этой девицей, — процедил Вейт, не глядя на неё. — Я же тебе говорил: не спускай с неё глаз. А то, ишь, как в прошлый раз удерёт — ищи потом по всем пескам! Пресловутая уникальная магия, но столько проблем. Выдать бы её замуж повыгоднее — и дело с концом!

Один из стражников грубо ткнул Сабрину в спину, отчего она пошатнулась и упала на колени прямо перед группой пленников, у ног Каина.

— Вставай, развалилась! — рявкнул стражник.

Каин рванулся было к ней, позабыв о наручниках, смотря только на неё. В его глазах вспыхнула такая отчаянная надежда, что Анна, наблюдавшая со стороны, почувствовала болезненный укол.

— Сабрина! — выдохнул он.

Рина подняла голову. Её взгляд, тёмный и пустой, скользнул по нему, не узнавая. А затем в нём мелькнуло что-то похожее на презрение. Она отдёрнулась от его протянутой руки, словно от прикосновения заразного.

— Руки убрал, щенок, — голос её был хриплым и злым. — Думаешь, раз надел аристократический камзол, так мы теперь ровня? Не лезь.