Наследство дракона

Глава 70

Весь первый этаж замка Нории превратился в лазарет. Слуги сновали туда-сюда, пленных освобождали от оков, выносили раненых. Все бегали, носились, кричали. Личностей, подозреваемых в сговоре с захватчиками, брали под стражу до выяснения обстоятельств. Выжившие из охраны герцогства помогали привести всё в порядок, найти места, чтобы разместить пострадавших.

В Малом тронном зале царило напряжение. Император Кассиан Грифонхарт стоял у камина, руки скрещены на груди, золотистые глаза внимательно следили за каждым движением. Рядом Граф Артур Фростклав чуть заметно постукивал по набалдашнику трости.

Лео сидел в кресле, с перевязанным крылом, которое теперь втянулось в человеческую форму - руку. Лекари сделали всё возможное, но боль всё ещё проступала в каждом движении, в каждом вздохе. Вблизи стояла Анна. Её платье было испачкано кровью — его кровью, — но она не замечала этого. Все её чувства были сосредоточены на мужчине рядом.

В центре зала стоял Каин Молденвайн — спокойный, невозмутимый, только глаза выдавали бурю внутри. Чуть поодаль от него, закутавшись в чей-то плащ, стояла Сабрина. Точнее, Рина. Её лицо было в грязных разводах, на скуле темнел синяк. Она смотрела в пол, и каждый мускул её тела кричал о желании исчезнуть, раствориться в воздухе. Она избегала смотреть на охотника, но чувствовала его взгляд — горячий, тяжёлый, полный тоски. Это злило её. Она не хотела этой жалости. Не от него.

Император медленно обвёл взглядом зал. Он выдержал долгую паузу, и когда воздух, казалось, начал давить на плечи, заговорил.

— Выходи-и, — протянул он устало. — Хватит прятаться за камнями. — Он сделал шаг вперёд, и его сапог глухо ударил по полу. — Выходи, Голден. Или мне самому приказать разобрать эту стену по кирпичу?

В его голосе прорезалась сталь.

— Ты заставляешь ждать Императора. Своего Императора. — Он позволил себе лёгкую, почти незаметную усмешку. — Это всегда было твоей слабостью, старый дракон. Любовь к театральным эффектам.

Кассиан замолчал, скрестив руки на груди. Его взгляд был прикован к каменной плите.

Анна непонимающе смотрела то на Императора, то на Лео. В голове не укладывалось: что происходит? Лео тоже замер, забыв о боли, впившись взглядом в отца.

Томительные минуты ожидания тянулись бесконечно.

И тут сработал тайный механизм.

На пороге, залитый мягким светом магических светильников, стоял тот, кого все считали мертвым.

Герцог Голден Норийский.

Дракон в человеческом обличье.

Он сделал шаг в зал, и его золотистые глаза встретились с глазами Императора. В них не было ни вызова, ни вины. Только глубокая, вековая усталость и понимание того, что цена, которую они заплатили, была слишком высока даже для них.

— Ты всегда любил громкие выходы, Кассиан, — сказал герцог, и его низкий голос заполнил пространство. — Я думал, я тут главный.

Император усмехнулся — на этот раз по-настоящему, коротко и почти тепло.

— Учился у лучших, Голден. Учился у лучших.

Анна прикрыла рот ладонями. Эмоции смешались в единый вихрь: шок, удивление, облегчение. Лео резко выпрямился в кресле, забыв о боли.

Герцог стоял, позволяя им всем осознать, осмыслить, переварить увиденное. Его взгляд медленно обошёл зал, задержался на дочери — и в нём мелькнуло что-то тёплое, почти виноватое, — затем перешёл на Каина, на Анну, на Лео.

— Герцог жив, — сказал Император сухо, не повышая голоса. — Это было необходимостью. Чтобы выманить заговорщиков. Чтобы они поверили, что наследство действительно перед носом. Чтобы они раскрыли себя.

Герцог Голден кивнул, подтверждая.

— Теперь заговор раздавлен. Виновные будут наказаны. — Он сделал паузу, обводя взглядом претендентов. — Осталось назвать наследника.

Слова повисли в воздухе. Напряжение, отпустившее было зал, вернулось с новой силой.

И тут вырвался смех. Горький, надломленный, полный боли и ярости. Сабрина.

— Наследника? — Голос её сорвался на крик. — Ты всё решил? Снова? Как всегда? За всех? За меня?!

Она шагнула вперёд, и стражники напряглись, но Император поднял руку — не трогать.

— Ты притворился мёртвым! — Она кричала, не скрывая слёз, что текли по грязным щекам. — Я всю жизнь думала, что стану полноправной твоей преемницей! Ты меня так растил! А оказалось все ложь с самого начала? — Голос дрогнул. — Я верила, а ты...

— Рина. — Голос Герцога был ровным, но в нём звучала боль. — Я всё время думал о тебе…

— Ты думал обо мне, когда устраивал свои игры? Когда писал завещание? Когда я стала безвольной частью твоего наследства?

Герцог молчал. Впервые на его лице появилось выражение, похожее на раскаяние.

— Ты всегда была мне дочерью, — сказал он тихо. — Не кровью, но духом. И я всегда знал, что ты не сможешь быть прямой наследницей — закон слишком суров к тем, кто не связан кровью с родом. Но я знаю, как можно сделать так, чтобы Нория навсегда осталась твоим домом. Брак с тем, кто станет хранителем…