Наследство дракона

Глава 76

Сабрина кралась по закоулкам, прижимая к груди под плащом украденный дневник. Бумага грела — или это горели её собственные пальцы?

Она уже почти добралась до перрона. Ещё два квартала — и магопоезд унесёт её из города. Из места, где люди к ней оказались слишком милы, слишком добры. Для такой как она.

«Надо быстрее. Сейчас проверят документы…»

Сердце колотилось, когда она свернула в очередной переулок — и замерла.

Впереди, прямо у выхода на перрон, зажигали факелы. Кто-то орал в мегафон:

— Свободы! Долой кабанов! Магоуголь народу!

Волна уличного гнева. Забастовка? Бунт.

Сабрина прижалась к холодной каменной стене и сквозь зубы выдохнула:

— О, Великие Первозвери, только не сейчас…

Но сейчас — это был её шанс. Пока стража занята усмирением черни, девушка юркнула в щель между двумя лотками, перебежала пустую площадь и скользнула на перрон.

Магопоезд стоял, выпуская клубы пара. Пассажиры сновали туда-сюда — кто-то убегал от бунта, кто-то, наоборот, высовывался из окон, чтобы поглазеть на пожар. Контролёры уже заходили в вагоны, начиная проверку.

Сабрина заметалась. У неё не было билета. Не было денег. Были только украденный дневник матери и чувство, что за её спиной уже дышали ищейки.

В первом вагоне кто-то скандалил. Женский голос, звонкий и нахальный, перекрывал шум:

— Я плачу за билет! Багаж входит в стоимость! Что вы мне предъявляете? Что значит более габаритный груз? Какая доплата?

Контролёр, уставший и злой, пытался что-то доказывать, но дама с перьями в шляпке загораживала собой весь проход, размахивая билетами.

Рина не стала ждать. Она метнулась вдоль состава, скользнула между двумя вагонами и рывком открыла дверь багажного отсека. К счастью, она не была еще заперта.

Внутри было пыльно и пахло углем. Она забилась в угол между стеной и горой дорожных сундуков, подтянула колени к подбородку и замерла.

Топот сапог, звук удара о металл колёс. Громкий хлопок двери, звук засова. Ее закрыли. И уже когда поезд дёрнулся и поплыл, Рина наконец выдохнула. Она сделала это. Она уехала.

Но куда?

Осторожно, чтобы не звякнуть пряжками, она вытащила из-под плаща дневник. «Личный дневник Сары». Кожаный переплёт был потёрт, страницы пожелтели, а кое-где и вовсе слиплись — то ли от старости, то ли от пролитых слёз.

Сабрина провела сухими пальцами по вытисненным буквам имени матери и открыла наугад.

«Без тьмы не будет и света. Тьма — не всегда зло. Белое — не всегда добро. Баланс и равновесие — это наше бремя, которое мы несём поколениями. Как Источник усиливает физическое и выворачивает душу, так и Эхо искажает оболочку, разбирает структуру самого мироздания и очищает сердце. Я пренебрегла своей силой, злоупотребила властью. Теперь я готова принять последствия. Рина, прости, я тебя люблю».

Слёзы навернулись на глаза, застилая строчки. Она моргнула, и капля упала на пожелтевшую бумагу, расплываясь кляксой.

«Я готова принять последствия».

Что это значит? Что приняла смерть, чтобы сдержать то, что рвалось наружу?

Рина откинулась на чемодан, закрыла глаза. Внутри всё кипело — от стыда, от гнева, от бессилия.

Зачем она тогда сбежала из замка Дракона? Зачем повелась на сладкие речи Альбериха? «Новое начало», «свобода», «магия Коррозии — магия Отчаяния — это сила, которая сметёт старый мир». Она же видела, что её магия разрушает её. По кусочкам. По каплям. Но тогда это казалось ей миссией. Священной целью. Развеять всё до основания и построить новый, свободный мир.

Как можно строить мир, если ничего не останется? Никого не останется?

Она зажмурилась, и перед внутренним взором встали лица: измождённые люди в Городе Песков, верившие ей. Дети, тянувшие к ней руки. Каин… Каин, который смотрел на неё так, будто она была единственным светом в его тёмной жизни.

А ведь раньше она винила во всём Источник и дракона. В том, что он решал за неё, лишал свободы, не давал выбора. Обвиняла его в том, что он охранял озеро от всех. Как будто Зеркало Искр было ревниво оберегаемым всемирным достоянием, а не смертельной ловушкой для неподготовленных.