Наследство дракона

Глава 78

Город Песков встретил её запахом гари и пыли. Магопоезд тащился медленно, словно нехотя вползая на закопчённый перрон. Рина, сбросившая маску Пересмешницы, сошла на платформу, кутаясь в дорожный плащ.

Вот я и вернулась, — подумала она с горькой усмешкой. — Только кому от этого легче?

Здесь всё изменилось. Имперские патрули сновали по улицам, у ворот стояли солдаты в синих мундирах, а на месте губернаторского особняка «Золотой Якорь» теперь была временная администрация. Порядок, выстроенный твёрдой рукой маршала Железного Когтя, давил на плечи.

Однако её путь лежал не в город. В шахты. В старом руднике было тихо, как в местах, где когда-то умирали. Рина остановилась у входа, прижала ладонь к тёплому камню. Внутри отозвалось — глухой пульсацией, болезненной и знакомой.

— Здравствуй, — прошептала она. — Я снова здесь.

Камень молчал, но Рина чувствовала — он помнит. Помнит её крики, её боль, её магию, которой она платила за каждую крупицу силы.

Ступени были скользкими от сырости. Воздух, пропитанный запахом ржавчины и тлена, становился всё плотнее с каждым метром. Рина зажгла магический шар — слабый, неровный, почти невидимый в этой густой тьме. Эхо чувствовало её. Оно ждало.

Она спускалась туда, где раньше был её штаб. Теперь здесь царила пустота. Оборудование вынесли, стены закопчены, в углах — обрывки бумаг и битое стекло. Всех разогнали.

Но она помнила.

Вот здесь она стояла, заряжая кристаллы своей магией — той самой, что разъедала камень и плоть. Отчаяние, гнев, боль — всё уходило в чёрные камни, а взамен приходила сила. Сила, которую она раздавала мятежникам, превращая их из запуганных низших родов в бойцов.

— Ты даёшь нам мощь, Пересмешница! — кричали они тогда. — Ты даёшь нам надежду!

Надежду, — мысленно повторила Рина. — Как бы не так…

Она провела пальцами по стене.

— Я не обещала лёгких путей, — сказала она пустоте. — Я обещала силу. А силу не получают даром.

В углу что-то блеснуло. Рина нагнулась и подняла медный жетон с выбитым номером. Один из её бойцов носил такие. — Прости, — прошептала она, сжимая жетон в кулаке. — Я должна была защитить вас. Не смогла.

Жетон обжёг ладонь собственной совестью. Рина спрятала его в карман и пошла дальше, глубже.

Она миновала провал, где когда-то рухнула порода, и вышла к развилке.

Левый туннель. Там всегда было очень тяжело находиться. Она не позволяла мятежникам туда заходить, и сама не спускалась. Но теперь девушка знала, почему там так фонит мощью аномалии.

Мама, — подумала Рина, глядя в чёрноту туннеля. — Ты здесь.

Воздух изменился. Стал тяжёлым, почти осязаемым. Искра внутри Рины вздрогнула — не от страха, от узнавания. Здесь магия Сары, искажённая, вывернутая наизнанку, всё ещё пульсировала в камнях.

— Мама? — голос Рины сорвался на шёпот. — Ты меня слышишь?

Тишина. Только кристаллы мерцают в ответ — багровым, больным светом.

Она вошла в просторную пещеру, где стены были покрыты чёрными тлеющими кристаллами. Эхо. То самое, что она носила в себе, что передавала другим. А в центре — небольшая впадина, словно кто-то упал и не смог подняться.

Здесь мать умерла. Здесь её Искра, достигнув предела, разорвала плоть и растворилась в воздухе, оставив после себя искажённое пространство — ловушку для душ, что не могли уйти.

Рина опустилась на колени, провела ладонью по камню. Он был тёплым. Живым. Словно Сара исчезла только что.

— Почему ты оставила меня? — прошептала она.

Кристаллы участили мерцание. Рине показалось, что в шорохе камней слышен голос. Тонкий, надломленный.

«Прости…»

— Что? — Рина замерла.

«Прости меня, дочка…»

Сердце пропустило удар. Рина вскочила, оглядываясь.

— Мама? Ты здесь? Говори со мной!

Но голос исчез. Или его никогда не было. Рина не знала. Схватившись за голову, она замерла посреди пещеры, пытаясь унять дрожь.