Наследство и прочие неприятности

Глава 4 07/01/2022

Кухню уже оккупировала Антония. В вязаном свитере кораллового цвета, облегающих джинсах и с небрежно замотанными в пучок волосами. Виктор был вынужден признаться, что здесь ему повезло. Скваттером вполне мог оказаться какой-нибудь небритый мужик с пивным пузом, а тут …Впрочем, расслабляться не стоило. Хотя Антония, кажется, делала всё возможное для того, чтобы втереться в доверие и, пожалуй, заграбастать себе дедушкино наследство на ПМЖ.

- Доброе утро, - поприветствовала она Виктора, - хорошо спал?

В комнате витал дурманящий аромат кофе, на сковородке жарились блинчики, посреди стола стояла баночка мёда. Значит, с утра ему всё же не показалось. Виктор вздохнул. На вопрос Антонии он не ответил.

- Я подумала, что вчера мы немного не так начали, - стараясь не обращать внимания на его грубость, продолжила Антония.

- Вы оккупировали мой дом, а теперь решили подкупить меня блинчиками с кофе? – холодно прервал её Виктор.

- Нет, завтрак я сделала для себя, - Антония очаровательно улыбнулась, переливая кофе из турки себе в чашку.

Виктор проводил этот жест завистливым взглядом, но решил не терять позиций.

- Послушайте меня внимательно, - сказал он, облокачиваясь на стол, - сегодня у меня в городе дела. Я буду отсутствовать примерно, - он взглянул на часы, - до трёх. Когда я вернусь, то, надеюсь, вы будете благоразумны и уже соберёте свои вещи и уберётесь отсюда.

Антония отставила чашку, и, последовав примеру Виктора, также подалась вперёд, слегка опираясь на столешницу, в итоге чего носы их практически соприкоснулись.

- А если я, как это ты выразился, не уберусь отсюда? – тихо спросила она.

Виктор не знал. Всю его жизнь, мама учила «не обижать девочек». Интересно, входили ли в это понятие наглые оккупанты? Однако, лицо крутого мачо стоило держать. Да и ,может, к трём часам у него появится больше идей. Поэтому, напустив на себя всю свою серьёзность, Виктор сказал:

- Иначе ты пожалеешь, что осталась здесь.

- Значит, война? – спросила Антония.

- Война.

Внезапно молодая женщина рассмеялась, отодвинулась от Виктора и, намазав себе на блинчик мёда, предложила:

- Тогда советую вам подкрепиться. Война отнимает немало сил.

Сальваторс жил своей обычной, размеренной жизнью. Открывались потихоньку небольшие магазинчики и частные лавочки, по улицам сновали сонные горожане. Дети спешили в школу. Их родители – на работу. Городская служба медленно, но верно заканчивала украшение города к Рождественской ночи, до которой оставалось всего две недели. Первым делом Виктор решил наведаться к сеньору Педро, городскому священнику. Тот был давним другом деда, мудрым человеком, к которому всегда можно было обратиться за советом, а также знал почти всё и про всех в городе. Приход сеньор Педро открывал рано, чтобы его могли посетить все желающие покаяться или посетовать ещё до работы.

Виктор застал старика священника на улице, поправляющим композицию рождественского вертепа. Увидев его, сеньор Педро приветливо улыбнулся, но глаза его за стёклышками тоненьких очков казались грустными и чем-то озабоченными.

- Виктор, мальчик мой, я рад видеть тебя.

- Доброе утро, сеньор Педро, - поприветствовал в ответ Виктор.

- Ты пришёл к Роберту?

Виктор невольно поёжился. Почему все говорят о его деле так, будто он ещё с ними. Его мать, с этим её «сходи к деду», теперь сеньор Педро. А ведь на деле его досточтимый дедушка, сеньор Роберто Ривас, ныне лишь прах под шестью фунтами земли.

- Пойдём, я тебя провожу, - предложил священник.

Виктор вдруг почувствовал, что не хочет идти. Ноги налились свинцом. В голове загудело. Но словно послушный робот, механически двигая телом, он направился вслед за сеньором Педро.

Дедушка Роберто покоился на их семейном участке за церковью. Тут были все: прабабки и прадеды, тётушки и дяди, бабушка Луиза и…след свежего захоронения, пока обозначенный временным камнем. Роберто Ривас. 1934 – 2018.

Виктор посмотрел на холодный, безучастный камень. Молодой мужчина понимал, что вот сейчас должен был прийти тот самый трогательный момент, когда он вспомнит деда, заплачет на его могиле, затем, как положено, почувствует облегчение.

Но слёзы не приходили. Равно, как и мысли о дедушке. Вернее, нет, мысли, конечно, были. Но совсем не в том ключе. Виктор отчаянно пытался вспомнить что-нибудь трогательное, семейное, те причины по которым он так любил своего упрямого родственника. Но на ум приходила лишь последняя встреча, зло брошенные дедом слова: «Ты ещё поймёшь, что я был прав» и то молчание, с которым они воспринимали друг друга последние шесть лет.

- Пойдём, я угощу тебя кофе в своём кабинете, - участливо похлопал Виктора по плечу сеньор Педро. Священник знал и понимал, что ему нечего делать возле этого камня. И от осознания того становилось ещё тяжелее.