Наследство и прочие неприятности

Глава 22 29/01/2021

«Дорогой внук,

Прошло почти шесть лет с момента нашей с тобой размолвки. Кто был тогда прав? – часто спрашиваю себя я. Ты, желающий двигаться своим путём, или я, считающий, что твой путь и так расчерчен до тебя? Кажется, когда я пишу это на бумаге, ответ очевиден. Смешно, Виктор, правда? Может, стоило написать всё ещё шесть лет назад? Это сэкономило бы нам кучу времени. Но тогда я написал бы иное. Ты видел то глупое письмо. Я просил Педро передать его тебе, несмотря на его протесты, что ранить так нельзя, и несмотря на то, что сам я давно так уже не думаю. Эгоистично предполагать, что человек станет полной копией тебя, даже если ты видишь в нём ту же искру. Нельзя заставлять жить правильно. Ведь жизнь прекрасна именно её непредсказуемостью. Я знал, что у тебя есть талант и любовь к нашему мастерству, но также я знал, что у тебя непременно получится и то, что выбрал для себя ты сам. Не оттого ли столь бесится во мне старый чёрт? Прости меня, Виктор, если, конечно, ты сможешь простить меня. За нашу ссору, что могла не произойти, отпусти я свой эгоизм. За моё упрямство, что полагало, будто я, старый дурак, всегда и во всём прав. За гордость, что мешала и мешает мне отправить это письмо, пока я жив.

Я умираю, Виктор. Сейчас я вижу, как ты, читая эти строки, заказываешь глаза к небу. «Если бы дед съездил в Барселону, поставил себе стимулятор…» . Конечно, я мог бы это сделать. Цепляться за жизнь, продлевая её. Но сейчас, как никогда, я чувствую, что путь мой закончен. Я сделал всё, что должен был. И много из того, чего не должен.

Я оставляю тебе виллу, и свой маленький бизнес. Без напутствий и указаний. Решение об их дальнейшей судьбе за тобой.

Последнее, о чём я хочу, чтобы ты знал, это как я горжусь тобой. Вне зависимости от твоих успехов и достижений. Я гордился тобой всегда. С самого твоего рождения. Ведь ты – мой внук.

Твой упрямый дед,

Роберто Ривас

P.S: присмотри за Антонией. Эта девушка, сама того не зная, помогла старому дураку осознать многое. Надеюсь, она поможет и тебе. А ты – сможешь отплатить ей той же монетой.

Будь счастлив, Виктор.»

Виктор дочитал письмо и посмотрел на Антонию.

- Похоже, последнее слово снова за дедом, - улыбнулся он.

Молодая женщина улыбнулась в ответ и положила голову ему на плечо.

- Нет, - сказала она через некоторое время размышлений, - последнее слово за нами. Сеньор Роберто дал лишь напутствие, и нам решать, что делать дальше.

Виктор молчал, думая о том, как же безмерно он любил этого упрямого старика, и как тот любил его в ответ. И какой странной порой бывает эта «семейная любовь».

Антония думала о своём отце, его желании вернуть её «на благой путь» и том, что при всех его недостатках, он всё же был и остаётся её отцом.

Так они и сидели вдвоём на старом диване в гостиной, невольно прижавшись друг к другу, каждый в своих мыслях, но отчего-то даже самые печальные воспоминания уже не казались такими ужасными.

С улицы лились стройные голоса людей, поющих рождественские песнопения. И под эту музыку Рождества, Виктор и Антония невольно провалились в сон.

Когда Виктор проснулся, на небе уже догорали последние звёзды. Антония лежала рядом с ним, её хрупкое тело дарило тепло, тёмные волосы небрежными прядями падали на лицо. Мужчина аккуратно отодвинул за ухо один из непослушных локонов. Антония потянулась во сне, на мгновение прижалась чуть ближе, затем, сонно приоткрыв глаза, пробормотала:

- Привет.

И улыбнулась. Красивой, искренней улыбкой. Той самой, что понравилась Виктору( хоть он всячески и отрицал это) ещё в первый день их встречи.

- Привет, - ответил Виктор.

А затем Антония потянулась к Виктору, и Виктор потянулся к ней. Их губы соприкоснулись, Виктор почувствовал сладость сахарной пудры, Антония – горьковатый привкус миндаля. Поцелуй продолжался долго. Они словно исследовали друг друга, постепенно раздвигая рамки и снося границы между ними. На улице забрезжил рассвет, когда под тихий скрип старого дивана никаких границ не стало существовать.