Наследство и прочие неприятности

Глава 23 29/01/2022

Когда Виктор проснулся во второй раз, на улице уже светило солнце. Антония сонно нежилась в его лучах, и сегодня утром казалась Виктору ещё более красивой, чем когда-либо. Он бы мог снова поцеловать её, изучить губами каждый сантиметр тела, вдыхать запах кожи, ласкать и доводить до исступления. Но увы, сегодня его ждали дела куда более важные. Хоть и совсем не такие приятные.

- Уже убегаешь? – прошептала Антония, когда Виктор пытался по-тихому одеться.

Он посмотрел на неё: снова улыбается своей лукавой улыбкой. Тёмные волосы – в полном беспорядке. Старенький плед едва прикрывает тело, и от этого желание идти куда-либо пропадало совсем.

- Я вернусь, - пообещал Виктор, - хотя не уверен, что скоро.

Антония картинно вздохнула:

- Поторопись. Мой месяц на вилле окончен. Меня в любой момент может выселить полиция, причём по твоему собственному заявлению.

Виктор ухмыльнулся:

- В таком случае я найду, где живёшь ты.

Рождественское утро выдалось тихим. Большинство жителей Сальватора предпочитали проводить его дома, даря подарки и общаясь с близкими людьми. Виктор с удовольствием прогулялся по знакомым с детства улочкам, зашёл полюбоваться рождественской елью на главной площади и очень скоро оказался возле «Виллы Марисоль» - одной из двух гостиниц, работающих в Сальварторе.

Это был небольшой, вполне уютный на вид домик, расположенный на «туристической улочке». Летом, в пик сезона, "Марисоль" была полна. Но зимой мало кто посещал Сальваторе, тем более что в туристические достопримечательности он записан не был. И потому большого выбора мест, где остановиться в городе не было. Вторая гостиница располагалась на окраине и в неё чаще селили туристов из автобусных туров. Тогда как "Марисоль" пользовалась успехом у частных клиентов. Поэтому, когда Виктор зашёл на ресепшен и спросил, не здесь ли остановился сеньор Луиджи Тильяни, ему ответили положительно. Виктор попросил консьержка позвонить гостю в номер и сказать, что внизу того ждёт посетитель. И через некоторое время отец Антонии и правда появился в холле.

Вид у него был весьма угрюмый. А когда он увидел Виктора, то лицо и вовсе исказилось злой гримасой.

- Что вы здесь забыли? – прошипел он.

Сейчас, при свете дня, Виктор отчётливо видел, что Антония не врала, сказав будто внешне она вылитая мать. Сеньор Тильяни был худощав, со всклокоченными волосами много более светлого оттенка, чем у дочери, и тонкими губами. Лишь карие глаза по форме напоминали глаза Антонии. Но тогда как его дочь умела смотреть весело, игриво, печально, зло, нежно… Взгляд сеньора Тильяни был каким-то стеклянным.

- Пойдёмте прогуляемся, - предложил мужчине Виктор.

Отец Антонии,  решив, что на улице их ждёт очередное выяснение отношений, зло хмыкнул, но, стараясь держать лицо перед консьержем, всё же вышел вслед за Виктором.

Каково же было его удивление, когда вместо всего Виктор просто повёл его вслед за собой по узким улочкам Сальватора.

Сначала они шли молча. Затем, недоумевая, сеньор Тильяни спросил : «Что всё это, чёрт побери, значит». Виктор лишь попросил его подождать. Когда же они свернули к местному кладбищу, желваки на лице сеньора заметно напряглись.

- Если вы думаете причинить мне вред, - твёрдо сказал он, - то помните, что нас видел консьерж.

Виктор лишь усмехнулся..

- Нет, что вы. Всё, чего я хочу, это поговорить.

- На кладбище?

- Почему бы и нет?

Вместе они подошли к могиле, на которое находился очень простого вида камень. «Сеньор Роберто Ривас» - было высечено на нём.

- Здесь покоится мой дедушка, - пояснил Виктор, и сеньор Тильяни удивлённо приподнял бровь. Виктор продолжил:

- До его смерти мы не виделись шесть лет. Поссорились на сущей ерунде: я хотел уехать в Барселону, дед желал передать мне свой бизнес здесь, в Сальваторе.

Тильяни нахмурился

- Я всё думал, что дед «упёртый индюк». Он был того же мнения обо мне. Мы даже по праздникам не созванивались, так привыкли к этой своей обиде. А затем, - Виктор кивнул на могилу, - деда не стало. Я не был с ним в последние дни его жизни. Даже не успел на похороны из-за столь малозначительных дел, как спасение своего тонущего корабля. И за целый месяц не решил, какой камень поставить на могиле и что на нём высечь.

- Очень трогательно, - холодно проговорил сеньор Тильяни, - но причём здесь я?

Его собеседник улыбнулся.

- Антония была с ним. Скрашивала последний год его жизни. Держала руку в последние дни. Даже взвалила на себе неблагодарную ношу исполнить последнюю волю умирающего.

- Да, я вполне осведомлен о том, чем моя дочь занималась прошедший год, - зло сообщил Тильяни.

- Осведомлены? От кого? – приподнял бровь Виктор, - Вы наняли детективов, вам кто-то сказал, или сами все придумали?

Алый цвет прилил к бледным щекам сеньора Франческо.

- Моя дочь бросила жениха, работу, уехала в глушь, а когда я наконец нашёл её и приехал за ней, сказала, что не вернётся домой и останется с, - невольно, он посмотрел на могилу, - с сеньором Роберто.

- Они были друзьями, - выдохнул Виктор. – Ваша дочь была добра к одинокому больному старику. Она скрасила его последние дни, когда все остальные были слишком заняты. А ещё она помогла ему увидеть многое со стороны. Вернее, вы с ней помогли.

Глаза сеньора Тильяни расширились от удивления, и впервые за разговор Виктор увидел в них тот же огонёк, что и у дочери.

- Думаю, мой дедушка увидел в ваших отношениях с дочерью то же, что погубило и нашу семью: гордость, нежелание признать свою неправоту, попытку подстроить близкого человека под свои стандарты.

На последнее замечание отец Антонии вспыхнул:

- Вы считаете, я должен сидеть сложа руки, когда моя дочь рушит свою личную жизнь и карьеру?

- Я лишь считаю, что вам нужно поговорить, - мрачно заметил Виктор, - не кричать. Не обвинять, как было у меня с дедом. Услышать её. Тогда уверен, Антония услышит вас.

Сеньор Тильяни снова побледнел. Уставился на временное надгробие дедушки Виктора так, будто ожидал какого-то аргумента и от камня. Но камень молчал. Виктор тоже. Наконец отец Антонии прервал воцарившуюся тишину.