Наследство из другого мира

Глава 15

Алан

Женские каблучки ещё долго отбивали реквием по моей гордости, все больше и больше удаляясь от двери в спальню. Как мне хватило ума высказать хозяйке все то, что вертелось на языке? За кого я вообще принял эту ведьму Шохира? Можно подумать, это она сама похитила меня. Нет! Я ей навязан словно бездомный щенок, беспомощный котенок, ничтожество. Такая наверняка и не помышляла иметь в доме мужчину для утех.
Я сел на кровать и закрыл полыхающие щеки руками, прикрыл глаза. Так стыдно мне еще никогда не было во взрослой жизни.

Неблагодарная тварь! Бездушная свинья! Подлец! Эта женщина столько мне принесла добра, а я отнесся к ней с таким огромным предубеждением. Обвинил черт-те в чем. Да если бы кто-нибудь мне такое сказал, будь я свободен, он бы уже не жил!

Я медленно откинулся на простыню, кое-как натянул на себя одеяло, отвернулся к стене и закусил губу. Боевой генерал, аристократ, я полностью уничтожен из-за собственной глупости. Каждая мысль, словно удар камня о дно стального кувшина, звенит в голове, досаждает.

Девушка освободила меня от цепей, вывела в дом, дала умыться, приказала своему рабу, чтоб помогал, не пожалела мягчайшего полотенца, чтоб я просто мог чувствовать себя человеком, уступила свою кровать. Действительно узкую, вдвоем здесь не поместиться. Нечего было мне опасаться посягательств на своё тело. Я едва помещаюсь в этой постели один. Плечо уперлось в стену, вторым я чуть ли не свесился вниз, когда лег на спину.

Ноги и вовсе не поместились в длину, свисают с матраса почти до щиколотки. И не подогнешь их, опять раскроются раны. Впрочем, не важно. Если прикрыться одеялом как следует, хозяйка дома ничего не заметит. А жаловаться я точно не стану. И так вел себя как последняя скотина на бедняцком дворе! В отличие от хозяйки.

Эрика проследила, чтобы здесь было постелено чистое белье! Мыслимо ли это? Так заботиться! И о ком? О невольнике! Бинтовать его раны, обрабатывать их спиртом. Стыд так и хлещет, выплескивается румянцем на мои щеки, норовит встать комком в горле.

Дверь тихонько открылась, странно, я не слышал шагов. Зато сейчас почувствовал дыхание Мартина. Глубокое, резкое, шумное. Парень или взволнован, или же зол. Раньше он относился ко мне довольно неплохо, а теперь? Когда хозяйка обращается со мной как со свободным? Я насторожился и насторожился сильно, но глаза пока открывать не стал. Не желаю, попросту не могу никого видеть.

- Тебе помочь сесть? Госпожа велела мне позаботиться о тебе до того, как мы покинем дом. Я принёс еды и немного воды.

- Я не голоден. Благодарю.

- Тебе нужно поесть.

Раб подошел к постели, я услышал, как негромко звякнул поднос о столик у кровати. Без спроса он перевернул меня на спину, я зашипел от боли, раскрыл глаза.

Мартин подтянул меня вверх, усадил, опер спиной об изголовье кровати. Я хотел возмутится, какое право раб имеет так поступать со мной? Но осекся на полуслове. Вспомнил, как это парень приносил мне еду в подземелье, явно отделяя ее от собственного скудного рациона.

- Не стоит доверять хозяйке, - Мартин смерил меня задумчивым взглядом, - Сегодня она добра, а что будет завтра, не знает никто. Может, продаст, может, убьёт, а может, просто войдет во вкус владения нами обоими. Или кем-то одним... Познает вкус безнаказанности, власти. Даже если сегодня она думает, что говорит правду, то это не так. И ты, и я еще не раз окажемся в комнате для наказаний. Поверь, я знаю, о чем говорю. Полностью добрых хозяев не бывает. Я их сменил несколько раз, и ни разу ещё дело ничем хорошим для меня не заканчивалось. Впрочем, таких зверей как Зильбер было действительно мало.

- Я не думаю...

- Поешь как следует. Мы оба не знаем, что нам готовит ночь и следующий день. Тебе нужны силы. Да и всю работу по дому и саду я не собираюсь делать один.

- Я понял.

Я опустил взгляд. Не мог смотреть больше в глаза Мартина. Для него я тот, о ком следует заботиться – неопытный, несуразный, нелепый. И, черт знает, кто из нас прав.

Очутиться ещё раз в комнате для наказаний? Боли я не боюсь, страх испытывать давно разучился. Но увидеть перед собой эту девушку с плеткой, перенести наказание от ее рук? Ни за что! Об этом невозможно даже помыслить. А ведь я раб, просто ее вещь. И даже на родину мне не вернуться в этом ошейнике. Если хоть кто-то узнает о том, что я был настолько унижен, от меня запросто отрекутся все, кто когда-либо меня знал, даже родители. О них и вовсе лучше не вспоминать.

Да что Фернир? Мне и на улицу-то из этого дома не выйти. По крайней мере, выход в Шохир для меня запрещён, мигом я окажусь под стражей или на виселице. Я действительно раб своей госпожи. И как заполучить свободу обратно просто не представляю. Разве что хозяйка сама, по своей доброте, решит освободить меня. Но как я доберусь до границы?

Что за глупая мысль, кто станет избавляться от дорогостоящего раба, тем более, от фернирца. Не проще ли ей подкупить кого-то в Шохире, узаконить свое владение мной? Выправить бумаги, если сам Зильбер еще не успел этого сделать. Ошейник он на меня надел, но ни договора, ни печати, ничего я в его руках не видел.

Если Эрика получит бумаги на мня, тогда я смогу покидать дом и все станут тыкать пальцем, а то и похуже. Говорят, такие невольники, как я, особенно ценятся здесь, в Шохире. И черт знает, что мне суждено перенести.

Мартин водрузил поднос с едой мне на колени. Остывшая куриная грудка нарезана на ломтики и все еще источает приятный запах. Здесь же хлеб, колбаса, сдоба, сыр нескольких сортов.

- Осторожнее, хозяйка подозревала, что пища может быть отравлена. Не знаю, где она ее раздобыла, он обнюхала каждый кусок перед тем, как он очутился на блюде.

- Благодарю за заботу. Надеюсь, это не краденая еда.

- Вода на столе, в кувшине. Дотянешься, если захочешь пить. Потом, когда стемнеет, проведу тебя в уборную, это на заднем дворе.

***

Эрика

Мартин подхватил в одну руку все бидоны, я не успела забрать свой любимый, с коровкой на выпуклом боку. Парень стоит, опустив веки вниз, на меня так и не поднял своего взгляда. Я молчу, не знаю, что сказать, как убедить его в том, что бояться меня не нужно. Я – не Сильвер, хоть он и воспитал меня.