Наследство из другого мира

Глава 20

Эрика

Мерный стук колёс, тьма, пролетающая за окном поезда, разрежена переплетением труб, проводов. Вагон полон, все точно так же, как и я, едут на работу. Красивый голос не устает отсчитывать станции, как промежутки судьбы. Нарядные вестибюли, яркие, ни один не похож на другой и все они как дворцы. Гордая статуя Пушкина на Черной речке, букеты гвоздик у его ног, эта станция напоминает усыпальницу, мавзолей великого. И снова вперёд трогается наш поезд.

В окне напротив я вижу отражение ворона, поначалу он сидел, раскрыв клюв, а теперь примеривается к брошке соседки. Так посмотрит, эдак нагнет голову, нервно сглотнет, прицелится, прикроет пленочкой века глаз, чтоб успокоиться и снова начинает охоту. Девушка пока ни о чем не догадывается, она кинулась в книгу, читает. А брошка и вправду чудо как хороша – растопыренная букашка, присыпанная стразами. Купить бы или выпросить, раз уж Адику так ее хочется. Да нельзя, там, наверное, снизу булавка.

- Я все вижу, - тихонечко шепчу я. Ворон замирает на секунду, потом нервно перебирает по плечу лапами.

- А ты закрой глазки, - шипит он.

- После работы отведу в зоомагазин.

- Тхи! Это пройденный вариант. Меня никто задорого не купит, даже не надейся.

- Вообще-то это я хотела тебе что-то купить.

- Мышонка! Давай купим мне мышь!

- Хорошо, будет с чем поиграть.

- Поиграть, так поиграть, раз теперь это так называется. А потом съесть.

- Латекс невкусный.

- Извращенка! Кто же игрушечных мышов покупает! - от возмущения ворон начал заикаться, разбросал по сторонам крылья, на нас уже все смотрят, - Мне нужна настоящая!

- Ее жалко.

- А меня, значит, нет? Давись силиконом, Адольф?! Побирайся по помойкам? Выпрашивай куски в кофейне? Колбаса и та оказалась заветренной!

- Сегодня куплю тебе в магазине мешок корма для птиц.

- Подороже и повкуснее. И кролика.

- И кролика в баночке с этикеткой.

- Уговорила, - ворон снова изогнул шею, сверкнул лиловым глазом, прицелился к броши и замер. Словно букашка вот-вот оживет и бросится удирать. И тогда он ее точно поймает совсем как настоящий охотник.

Вагон начал пустеть, на центральных станциях люди выходят, шумно вздыхают, словно готовятся высвободиться наконец из подземелья, нырнуть в шумный и сытый город.

А у меня из головы никак не выходят невольники и Шохир. Сказочная страна, будучи взрослой, я и на миг не задумывалась о том, что она действительно существует. Сказки Сильвера почти выветрились из моей головы, уступили место другим важным мыслям, рассыпались, словно бисер из бус, смешались с другими фантазиями детства. Где правда, где ложь? Попробуй сведи все воедино. Тот розовый кот с большими глазами и хрустальной постелью, он мне приснился? Это герой мультика или он тоже существовал в Шохире? А сказочный замок короля? Вот он точно из Шохира, я помню, как о нем мне рассказывал дядя.

А ещё была одна сказка о невольнике, красивом и гордом мужчине. Он честно служил своему господину, потом в доме пропали часы. Дядя особенно их расписывал. Дорогой артефакт, разукрашенный изумрудами, каждый час из них выходил смешной старичок, чтобы назвать точное время. Он был в жилете, держал в одной руке трубку, а в другой свернутую газету, иногда шутил, иногда хмурился, рассказывал новости о мире под плинтусом, если спросят. Кажется, он был кем-то вроде гнома, служил в часах, говорил в обмен на сахар.

А потом часы исчезли и гном вместе с ними. Его семейство горько плакало, их голоса из-под буфета слышали все.

В краже обвинили горничную, ее комнату обыскали, саму девушку наказали и выгнали. Вот только часов так и не нашли. А спустя месяц гном вернулся домой один. Часы в лавку старьевщика вынес раб. Тот самый гордый красавец. Горничную вернули, перед ней извинились. Часы вроде купили новые. Что случилось с рабом, я точно не помню.

Зато хорошо помню голос дяди, его слова врезались в мою память – никогда нельзя верить тому, чье горло украсил ошейник. В рабство так просто не попадают. Для этого нужно совершить страшный поступок и быть пойманным. Все рабы или жестокие, или тупые, а бывает и то, и другое вместе. Запомни это и никогда не жалей их, не верь им. Только хозяин может принудить раба сказать правду.

Я задумалась, вспомнила Алана и Мартина. Оба они не казались мне ни тупыми, ни, тем более, жестокими. В глазах, в осанке, даже в жестах обоих так и сквозила особая гордость, достоинство, что ли? Правда и ярость в них тоже читались, я сама их видела. Ярость или больше испуг? Когда любой человек загнан в угол, он готовится оборонятся, становится жестоким, безжалостным. Это нормально, страх всегда рождает жестокость. Даже у нас в общежитии милая первокурсница чуть не убила маньяка, который напал на нее. Я не могу представить, чтобы в другой ситуации она стала бы методично бить кого-то банкой консервов по голове.

И меня оба невольника очень боятся. Почему – и так ясно, я в их глазах - воспитанница Сильвера, его ближайшая родственница, от которой не ясно, что ждать

Впрочем, насчёт Мартина я не уверена, он целых два года служил Сильверу. С одной стороны, понятно, выбора у парня не было. А с другой? А с другой стороны вполне может быть, что он с радостью помогал моему дяде в его темных делах. И я просто не могу представить, чего можно ждать от этого парня.

Продать человека я не смогу, спать потом просто не буду, а буду переживать. Отпустить на свободу? Но как с него снять ошейник? Да и неплохо было бы для начала узнать, как именно он попал в рабство. Должна же была быть причина. Вдруг Мартин – маньяк или убийца, или вор. Может быть, Сильвер купил его не случайно, подбирал кого-то похожего на себя.

Что тогда? Выпустить Мартина на свободу, чтобы он, как Сильвер, творил зло, убивал, калечил, травил?

Нет, так я точно не поступлю. За свои поступки нужно уметь отвечать. А отвечать за то, что маньяк окажется на свободе из-за моей глупости и доброты я не хочу.