Наследство из другого мира

Глава 26

Мартин

Дом чисто прибран. Сокровища мы сложили в глубокую супницу, она набралась до половины. Блестящие украшения, крупные камни серёжек, узкий браслет, совсем крохотные сережки, украшенные рубинами, да много чего еще. Я не представляю, как эти женские вещи попали в руки Зильбера. Все переливается, блестит в солнечных лучах. Алан начистил оправы, отполировал многие камни. Должно быть, ему по душе такая работа.

Я уже отнес посуду в буфет. Боюсь представить, что скажет хозяйка, если заметит, что бумаги отсюда пропали. Может, не заметит? Не о каждом же листе ей сообщал Зильбер. Впрочем, этот документ был спрятан хорошо, значит, представляет особую ценность.

- Эти вещицы принадлежали одной женщине, - задумчиво произнес Алан и поставил салатницу в центр полки, между сливочником и соусником.

- С чего ты взял?

А смотрятся украшения хорошо, будто бы так и надо подавать их в костяном фарфоре, словно диковинное блюдо. И камни сияют, и капли темного янтаря выглядят точь-в точь как спелая вишня, а всего-навсего бусы.

- Тонкие пальцы, узкие запястья, совсем как у Эрики. Да и камни одних оттенков. Ты не заметил? Красный, бордовый, темно-рыжий. Такие обычно подходят брюнеткам. Может, эти вещи - её, Эрики? Оставила дяде на сохранение, он и сохранил, как умел.

Противно скрипнула дверца буфета, Алан прикрыл ее с заметным усилием. Надо бы поправить петли. Я снова распахнул дверцу, прошёлся рукой по механизму петель. Он нарочно испорчен. Прямо в петлю подложена гаечка, она приподняла дверцу, и теперь та трётся о верхнюю планку, вот и скрипит. Убрать или оставить? Зачем здесь эта гайка? Очевидно, чтоб слышать, если кто-то без спроса полезет в буфет. Лучше прикрыть как есть. Мало ли, что скажет хозяйка, когда узнает о том, что мы прибирались здесь.

- Не разобрался? Механизм сломан?

- Я могу его починить, если Эрика позволит.

- Мерзко скрипит.

- Что есть, то есть.

Алан от меня не отходит, старается держаться поближе. Вот уж не ожидал. Ужин для госпожи он тоже помог приготовить.

Припасов в доме осталось немного. И все же мне удалось соорудить несколько достойных блюд, надеюсь они удовлетворят прихотливый вкус ведьмы. Строганное лепестками красное мясо, солоноватая икра, бульон из отварных хребтов стерляди, украшенный отварными грибами, обжаренные на сливочном масле нежнейшие фрикадельки из перепелиных грудок.

Вышло в целом неплохо, даже красиво, Зильбер бы точно оценил. А чего ждать от ведьмы, мне неизвестно.

Вечер все ближе, верхушки сосен налились золотом, облизаны солнцем, светятся невыносимо ярко. Их черные тени ложатся в промежутки между домами поселка. Там, со стороны Земли, всюду мельтешат люди: поливают лужайки, готовят на улице мясо. Слышится детский смех и добродушное ворчание хозяек. Мужчин, как всегда, почти нет. Лишь изредка появится у мангала молодой сосед, который живёт на углу нашей улицы. Мы с ним почти ровесники.

Алан все чаще подходит к окну, выглядывает на дорогу, его широкие плечи загораживают солнце, оно перестает играть бликами на ковре. Может быть, бывший генерал ждёт хозяйку, а может, ему любопытно посмотреть, чем живёт тот второй мир. Помню, первые месяцы, как оказался в этом доме, я тоже часто вот так застывал у окна. Да и сегодня нет-нет, да прислушаюсь, не едет ли к нашему дому машина, не слышится ли с улицы голос Эрики.

Все гуще разливается по телу желание величайшего соблазна, сомнения, искушения.

Я давно уже осознал, для чего в дом выбирают красивых рабов, если хозяйка женщина. И этой ночью Эрика непременно сделает свой выбор, я почти уверен. Так я или Алан? Парень окреп, его раны густо намазаны зельем, впрочем, как и мои синяки. Кто из нас двоих останется с ведьмой? Что она потребует?

Я столько лет не давал сполна унизить себя, неизменно предпочитал плётку потере гордости. Платил болью за право оставаться человеком, не сломаться. А теперь? Вновь предстоит сделать выбор!

Рабство проросло в привычки, в душу, настаивает на том, что стать постельной игрушкой в руках хозяйки – привилегия, она сулит безопасность. Пока ведьма не наиграется, не пресытится мной, покуда я ей не надоем – моя жизнь будет в относительной безопасности. Соблазнить хозяйку – лучший выбор.

Правда, я не знаю, какие она предпочтет игры. Дать вот так распоряжаться собой, использовать как угодно – это мерзко. С другой стороны, и я сам, скорее всего, получу ласку, удовольствие, негу. Или нет?

В памяти восстали из пепла весьма жёсткие картины недалёкого прошлого. Помнится, я мечтал оказаться где угодно – хоть в глубине шахты, хоть на верфи, лишь бы подальше от того ресторана. Всякое может быть.

Эрика красива, действительно очень красива той особенной красотой, которой женщину способен наделить дар, даже его отголосок.

Мне и любопытно, и страшно, и хочется уступить первую ночь с ведьмой Алану. Пусть он испытает на себе все то, что познал я когда-то, если Эрика окажется прихотлива в искусстве любви. Я хотя бы сумею ему помочь, мазей Зильбера и моего умения хватит. Не зря же в спальне девицы к стене прикреплены кольца. Кованые, широкие, как раз под мою ладонь.

- О чем ты задумался? - генерал отвернулся от окна, на ковер вновь выплеснулась позолота закатного солнца, узор растворился в ней, потонул.

- О том, что готовит нам ночь, - ответил я честно.

- Да, я тоже.

Алан чуть замялся, сверкнули зелёные глаза, лев в них поднялся на задние лапы. Фернирец красив, Зильбер, безусловно, готовил его в подарок для племянницы. Дорогой вышел подарок, особенный. Похитить генерала, тайно провезти его через всю страну, исхитриться надеть рабский ошейник, пока парень валялся без памяти – все это потребовало от Зильбера немалых усилий. Просто так хозяин ничего не делал. Должно быть, он хорошо знал вкусы племянницы, вот и расстарался.

Так может, у меня и вовсе нет никаких шансов? Эрика выберет фернирца. Зачем ей я?

Обрадоваться не получилось, даже напротив, я почувствовал что-то вроде ревности. Будто бы красивая ведьма вот-вот достанется другому как приз, бесценный подарок судьбы. Он обнимет ее, приласкает, станет нежить красотку, делить с нею ночи, наслаждаться колдовской страстью. Он, а не я!