Наследство из другого мира

Глава 34

Мартин

Уютный свет лампы раздирает на клочки сумрак старого дома, с улицы доносятся крики совы, приглушённое дыхание леса, в доме его почти и не слышно. Солнце только недавно обрушилось за горизонт, ворон устроился на насесте, домовик и тот дремлет в углу. К его взлохмаченной бороде пристал яркий фантик конфеты, а мне он опять скажет, будто не брал ничего.

Я наслаждаюсь каждым моментом, каждым мгновением этого вечера. Я потрясен милосердием ведьмы, но всё ещё насторожён. Может, она только хочет казаться хорошей, чтобы мы старались, не думали ни о чем? Преданные рабы – огромная редкость, настоящее благо для хозяина. Это уж потом можно проявить свой настоящий характер, отыграться по полной, припомнить все прегрешения разом. Но пока точно можно немного расслабиться.

Я не торопясь воспользовался приборами, нарезал на своей тарелке мясо тонкими полосками. Каждое движение ножа – память о доме, о семье, о моем славном детстве в поместье деда. Дурманящий аромат пробирается в ноздри, требует, настаивает, чтобы я сразу вонзил свои зубы в сочный кусок. Но я медлю, испытываю особое наслаждение от одной мысли о том, что вновь могу есть за столом, не торопясь, не засовывая в рот украденный из котла кусок. Нет, я могу пользоваться посудой достойно, так, как меня научили в раннем детстве, когда отец мой ещё был богат.

В пальцах я сжал салфетку, промокнул губы. Да, я знаю, кто будет ее стирать, выводить каждое мелкое пятнышко, выбеливать ткань на солнце. Знаю и ничего не могу с собой сделать, пачкаю с неслыханным удовольствием великолепную ткань.

Вот только взгляд на свою, нет, на нашу госпожу я боюсь поднять. Кажется, ещё миг и она засмеётся. Зло, противно, выдавая себя, свою мерзкую суть. Спросит, неужели ты, Мартин, попался? Понадеялся, что так будет всегда. И кровь стынет в жилах, я подношу к губам полупустой бокал чего-то сладкого, быть может, даже вина. Только оно совсем не пьянит, да и отдает цитрусом, а на бутылке и вовсе нарисованы дети. Может, этот напиток – сок? Скорей всего – да, а все же как чудесно он подошёл к чуть подкопченному мясу, нежному, срочному, мягкому.

И я страшусь думать, сколько мог стоить этот кусок, специи, все наше блюдо.

Страшусь, потому что помню, как Зильбер заставлял меня платить за любой кусок еды. Эрика не такая, вроде. А что, если я ошибаюсь?

Близится ночь, коварное время, и Алан чудится мне теперь только соперником. Кого-то из нас красотка пригласит к себе, это ясно. Я в этом уже почти не сомневаюсь. Эти короткие взгляды, напряжение, повисшее в воздухе, вздох, вырвавшийся из мягких девичьих губ. Такой манящий, такой опасный.

Ночь – время ведьм, время их права, и я теряюсь в догадках, никак не могу предположить, чего мне ждать от нашей колдуньи. Или не мне, Алану? Нет, эту сладостную ночь я ему не отдам. Хочу первым почувствовать на губах вкус ее страсти.

Картинки, одна страшнее другой, встают перед глазами, что, если... Да нет же, Эрика выглядит нормальной и безопасной, вот только молнии эти в ее глазах наводят на совсем не скромные мысли, да дымок, который нет-нет да вырвется из пальцев девицы. В ее комнате в стену вделаны кольца. Я знаю, для чего они там, знаю, как длинна бывает ночь с женщиной, которая попирает право мужчины на власть над своим наслаждением. Когда ты не можешь ни вырваться, ни терпеть её изощрённое удовольствие.

Я вздрогнул под ее задумчивым взглядом, поспешно опустил взгляд в тарелку с едой, смял ломтик прозрачного сыра, гадая, не поступит ли она точно так же со мной?

Так может, Алан? Пусть он первым познает ведьму на вкус? Изучит, какова цена ее поцелуев, если они вообще предназначены нам? Нам обоим. Тут сомнения нет и быть не может. Рано или поздно мы оба разделим страсть ведьмы. Так давно заведено. Да и фернирца Зильбер не просто так готовил в подарок племяннице. Все знают, для каких целей достают таких ценных и редких рабов.

Ведьма, словно в продолжение моих мыслей, медленно стащила кусок мяса с шампура, приоткрыла алые губы, положила его на язык. Умеющая получать удовольствие женщина. Таких, как она, никогда не пропустить, зацепишься взглядом. Второй кусочек еды исчез во рту колдуньи. Она совсем не стесняется своих привычек, берет, что хочет и как хочет. Я смутился от этой мысли, отвел взгляд.

И тут Эрика встала. Так кто, он или я? Может, мы оба? Я нервно сглотнул. Девушка же просто направилась к двери, словно и не заметила вовсе, какое в воздухе трещит напряжение. Я громко вздохнул, вновь промокнул губы, Алан как будто что-то заметил? Он точно так же напряжен, как и я.

- Призрак не войдёт в дом, не беспокойся.

- Призрак? - ещё больше насторожился я.

- Что-то вроде. Я плохо чувствую. Кажется, это Ночной гость. Так их у нас называют, в Фернире. Кто-то, кто не может уйти, не исполнив своих обязательств. Скорей всего, он пришел к ведьме за помощью.

Алан не торопясь отломил кусочек свежего хлеба, тщательно прожевал. После чего продолжил.

- Если ночью стучат в твою дверь, никогда нельзя открывать. Смерть рядом ходит.

- Моя?

- Твоя – не твоя, к чему знать. Эрика ушла помогать гостю. Мы в доме одни.

- Ясно. Закончим ужин и отправимся к роднику. Тебе уже лучше?

- Я вполне годен к тому, чтобы принести воду. Тратим мы ее все.

Эрика вернулась в дом далеко не сразу, встревоженная, потаённая улыбка играет на ее губах. Мы столкнулись с ведьмой у самого входа, не зная наверняка – дозволено ли нам идти в лес одним. Отпустила, а здесь на небольшом расстоянии от дома и дышится легче, у родника особую колыбель шепчут кроны осин, их круглые, зелёные листья. Будто скорбят о грядущем и прошлом, норовят утешить, навести сон.

Алан тревожно осматривается по сторонам, словно выискивает взглядом диких зверей, его пальцы то и дело норовят начертить особенные фигуры в воздухе, призвать заклинания.

- Трудно без магии?

- Непросто. Ты все бидоны набрал? Там, как будто. кто-то идёт?