Наследство огня

Глава двадцать первая. Победитель

Геранд открыл глаза, но ничего не изменилось – все вокруг было черно, ни лучика света. Во рту пересохло, невыносимо хотелось пить. А где Сафи? Что-то мягкое зашевелилось под его рукой, он почувствовал в ладони маленькие, чуть теплые, пальцы.

– Я здесь. Где мы теперь?

– Не знаю.

Она зашевелилась в темноте, ее пальцы выскользнули из руки Геранда, платье зашуршало по неровному полу, потом послышались осторожные шаги, как будто она куда-то пошла. Чем бы посветить ей? Даже если зажечь огонь на собственных пальцах, поджечь им нечего. Может быть, серьга поможет что-нибудь увидеть, камень же не только впитывает свет, он и сам слегка светится? Геранд отодвинул крышку.

В смутном голубоватом свете блеснули бугристые стены, они были округлые, как будто Геранд и Сафи оказались внутри пустого шара или круглой пещеры высотой немногим больше человеческого роста. Сафи пошла по кругу вдоль стены, похлопывая обеими ладонями по ее блестящим неровностям. «Мыслеслушатели и гнилые зеленчуки похожи тем, что их опасно трогать руками», – вспомнил Геранд. Круговая стена была сплошной, ни швов кладки, ни соединения камня. Местами на ней виднелись какие-то выпуклые жилы, покрытые чем-то вроде мха или шерсти, похожие на жилки огромных листьев. Может быть, эта стена живая или когда-то была частью живого существа? Во всяком случае, это не дом и не машина, и вообще, это не людьми построено, а создано природой! Но тогда Геранд ничего с ней не сможет сделать мыслесилой. Как бы понять и разобраться, что это такое вокруг них? Сафи останавливалась на жилах дольше, чем на ровных местах, видимо, там сохранилось больше мыслей.

– Ну что там? – не выдержал Геранд.

– Я не знаю этого языка, это не финнибиан, и не язык повелителей вещей, это я бы узнала. Какие-то чувства жуткие… – она облизнула пересохшие губы, – как будто ненавидят кого-то и очень боятся. Но не нас же им бояться, если они вот так подхватили нас и унесли. Что они с нами будут теперь делать?

– А другие языки есть? – Геранд старался отвлечь ее и не пугать попусту, но как отвлечь, когда ты брошен умирать в круглой пещере без выхода? Надолго ли хватит им запаса воздуха в этой пещере? Прародина, похоже, не рада принять потомков повелителей вещей. Нет, не надо об этом думать, надо хотя бы понять, что это вокруг них.

– Других нет.

Геранд встал, пригнув голову, и подошел к месту, к которому Сафи прижала обе ладони, и провел по нему рукой. Неровности здесь были, но какие-то резкие и жесткие, местами из камня торчали острые углы обломков, как будто эта стена была не частью живого, а сложена из обыкновенных камней. Геранд подошел ближе и при тускнеющем свете голубого камня увидел, что так и есть. Чем они были соединены, он не понял, но здесь по крайней мере все было неживое.

– Сафи, это выход! Я попробую его открыть! Скажи, там ничьи мысли не слышны?

Она поняла сразу, внимательно прислушалась, положив руки на обломки, и покачала головой.

– Таких, как будто нас стерегут, я не слышу, но кто-то здесь был недавно, они злились и ненавидели…

Злятся или нет, неважно, главное, здесь постоянно бывают! Скорее открыть проход, пока голубой камень еще светится и может помочь! Геранд сосредоточился, приложил руки к самым большим обломкам и нажал. Что-то противно заскрипело, будто камень о камень. Желтая дымка поплыла перед глазами, он крепче уперся ногами в пол, а руками в обломки, от усилий задрожали колени, и камни полетели из стены, как будто ими выстрелили. Откуда у него такая мыслесила? Голубой камень в серьге усиливает, конечно, но такого у него не получалось с того дня, когда они прилетели! А в Подгорье, в пещерах рудоделов, было то же самое! А если еще раз? Новый слой камней раскатился, открыв черные углубления в стене. Камни катились и катились, и вот в темноте что-то изменилось, как будто…

– Геранд, воздух!

Он и сам уже понял, просунул руку в отверстие, и из отверстия повеяло ветерком, чем-то горьким и как будто гарью. Геранд принялся лихорадочно разбирать проход, отбрасывая камни руками и мыслесилой. Вот уже можно просунуть голову в дыру, а вот уже и плечо проходит в нее!

Геранд выбрался в высокий проход, круглый, будто его прорыл огромный червь или промыла вода. Сафи торопливо полезла вслед за ним.

– Ой! Платье!

Что-то затрещало, и тяжело упало на пол.

– Что случилось?

– Нога немножко… Ну ладно, я на ходу залечу, я все-таки мыследея, хоть и не совсем целительница. Куда нам теперь идти? Наверное, надо туда, откуда дует ветер!

Идти надо было как можно скорее, потому что голубой камень уже едва светился. Геранд потянул Сафи за собой навстречу подземному ветерку и дымному запаху, но через несколько шагов стало ясно, что нога повреждена не немножко, а довольно серьезно. Оставалось надеяться, что серебристые ленты или облака не появятся. Проверять, далеко ли их похитители, Геранд не стал. Главное, чтобы они подольше не появлялись, потому что Сафи хромала чем дальше, тем сильнее. Возможно, она не просто подвернула ногу, но останавливаться они не могли. Скорее наружу!

Проход извивался под землей, ветвился, и только по едва заметному движению воздуха они определяли, куда надо идти. Временами пол под ногами становился скользким, и в тусклом свете Геранд видел на полу потеки, будто здесь застыло какое-то желто-золотистое вещество. Они торопились, спотыкались и падали на скользких потеках, Сафи то и дело опиралась о стену, вполголоса бормоча стихи, но мыслесилы у нее не хватало. Она села у стены и беспокойно оглядывала проход, держась обеими руками за больную ступню.

– А живоглотов здесь нет? – вдруг спросила она. Об этом даже думать не хотелось.

– Их уже несколько дней не видно, а здесь им есть нечего, – попытался успокоить ее Геранд. – И давай я тебя понесу.

Он никогда никого не носил на руках, но подхватил ее, оставив висеть до пола длинные растрепавшиеся косы, и побрел по проходу. Послышалось шуршание, покатились камни, и вдали, у поворота, они увидели яркий желтый свет, разбивающийся о неровности округлых стен.