Наследство огня

Глава двадцать третья. За честь!

Зубчатая городская стена розовела под утренним солнцем, сбегая с синих лесистых гор к черным, окованным металлом, воротам. Малорослые воины разбегались по обходному пути, занимая места за зубцами. Кирпичные зубцы, разбитые временем и прошлыми войнами, были низки даже для рудоделов. Их давно пора надстроить, куда только смотрит Совет Мастеров? А что у них с оружием? Луки и мечи, как видно, собственной работы, сзади на поясах висят черные кожаные фартуки, а вместо щитов – деревянные лотки, в которых носят породу в серебряных шахтах. В общем, понятно, рудоделы всегда так, кончат войну – начнут работу. Стоя у лестницы, Дарион делал вид, что беспечно смотрит по сторонам, но внимательно слушал советника. Разговор шел на пилейском языке.

– И скажи мне на милость, Князь-под-горой, почему я должен тебе верить? – недовольно спрашивал одетый в белое советник Дагор, звонко ударяя по земле посохом. – Лезут из подземных ходов, неведомо кем выкопанных, через Священный Колодец даров в торжественный зал проклятые, да мыследеи, да еще с летуном и крылатым змеем!

Старик недовольно оглянулся на Дирта, а тот вытаращил на него желтые глаза, блестя на утреннем солнце расправленными крыльями. Советник еще Истинных не видел! Но если дело пойдет так, как думает Дарион, то и они появятся.

– А молодец с гербовой пряжкой Рошаеля мне заявляет, что он князь, проспал двести лет под горой и вернет в Подгорье рампер Правого Дела! – Посох возмущенно зазвенел.– Поистине настают последние времена! С неба падают проклятые на звездном корабле, из-под земли лезут живоглоты и летучие змеи, в Синих Горах взрывается неведомо что, а теперь еще война с Пилеем!

– А разведка у тебя, советник Дагор, что делает? Кашу ест и носатих на крыше считает? Если веришь в звездный корабль у своих ворот и летучего змея во дворе твоей крепости, то почему не веришь в Гошара, который идет забрать ваши запасы самоцветов и золота?

– А кто докажет, что не себе на беду я вас не казнил за осквернение Священного колодца, а накормил-напоил и в крепости ночевать оставил? И что не ради пользы княжества Пилейского ты мне такие новости докладываешь?

– Твоя разведка докажет, если не даром свою кашу ест! И летун Торик, он скоро вернется!

Старый советник вздохнул и, подоткнув под белый пояс такой же белый кожаный фартук, затопал тяжелыми белыми башмаками по скрипучей лестнице на обходной путь. Дарион заторопился следом, прыгая через ступеньку.

– Разведка говорит, они затемно еще собрались, с часу на час у ворот будут, вон оттуда идут, – недовольно взмахнул посохом советник Дагор на юг.

К югу от крепости, защищавшей вход в Подгорье, к горам подходила широкая, ровная пилейская степь. Кланялись ветру голубые травы, упрямо торчали кудрявые синие кусты, светили серебряными звездами светосборы. Белая от пыли дорога бежала в траве к воротам, переходя в широкую мощеную площадку. Двести лет назад здесь бывали знаменитые Подгорские торги, но теперь между плитами площадки буйно росла трава.

Справа, где сине-черный лес сбегал с горы на равнину, лежало что-то размером с небольшой дом, округлое и блестящее с одного бока, как большая голубая первоскорлупа. Ясно, это тот самый звездный корабль, на котором прилетел ученый брат Геранд со своим воинственным родичем! Второго бока у звездного корабля не было, только оплавленные и обгоревшие остатки былой красоты. Вряд ли его удастся восстановить, там даже мыслесилы, чтобы подкормить больного Предка, не осталось.

А где же Голый Камень, под котором должен быть запас мыслесилы? Двести лет назад он был, кажется, вон там, слева, только теперь все вокруг него заросло кустами и молодым чешуйником. Ага, вон он, среди черных крон укрылся за рядом больших серых валунов. Валуны высотой в человеческий рост, а Голый Камень еще выше, локтей шесть. Правда, за сотни лет он так зарос травой и кустами, что уже совсем не голый, и только с крепостной стены видна его серая выпуклая верхушка, разделенная желобками на четыре части, как огромная головица. Ученый брат Геранд говорит, что именно здесь можно войти внутрь. Ну что ж, они войдут, осталось только отбиться от войска воеводы Гошара.

– Почтенный советник, что говорит разведка, велико ли войско у пилейцев?

Старый Дагор в досаде зазвенел посохом о деревянный настил на стене.

– Пятьдесят сотников и десять княжеских родичей принесли присягу мерзавцу Гошару, когда бежал советник Вариполли. Беда, если они найдут советника и казнят, тогда и надеяться будет не на что! С Вариполли можно было иметь дело даже при Лидоре Пилейской, а Гошар – это же настоящий головорез, а не воевода!

– Так сколько бойцов он сюда ведет? – не отступал Дарион.

– Вроде тысячу, но все верховые! А у нас триста бойцов пеших на стенах.

– А снаряды ваши, раньше ведь у вас были снаряды?

Советник Дагор так застучал по настилу, что посох зазвенел, не переставая.

– Нет у нас снарядов! За это ты своему проклятому приятелю спасибо скажи! После того, как свалилась тут эта их машина, вся гора как с ума сошла! Все снаряды без мыслесилы, а вещи, для испытания сделанные, впору не в Священный колодец бросать, а в помойку без разбора! Все развалилось, что было ближе ста шагов к их кораблю! Теперь вот за осьмицу сделали новых снарядов ящиков десять, да это же одни слезы!

Десять ящиков снарядов, и каждый снаряд размером с небольшой бочонок – это слезы? Ну и хорош прибедняться советник Дагор! А что он там опять звенит своим посохом?

– А если эти твои двое проклятых договорятся? Один с той стороны, другой – из крепости, все Подгорье по камешку разнесут! Чужие они здесь оба, да хоть и развела их жизнь по разным сторонам крепостной стены, так кровь не водица, а покрепче будет!

Тьма преисподняя! Если бы кровь хоть что-то значила, Дарот не предавал бы старшего брата, повелители вещей не тянули бы мыслесилу из Предка, а Истинные не истребляли бы повелителей от мала до велика! Но в одном советник прав – доверять ученому брату Геранду еще рано и рассчитывать на него нельзя, он здесь чужой и хочет попасть домой, во что бы то ни стало. А на кого можно? Чей дом на Живом Огне, и чья сила может помочь? Есть и такой боец, и сила имеется, и страху нагонит, но только при условии, что все не перепутает и не перестарается! Синяя рогатая голова поднялась над крепостной стеной и закачалась перед Дарионом, показывая острые зубы – улыбаться змей учится, что ли?