Наследство огня

Глава двадцать четвертая. Голый Камень

Черный извилистый провал пересекал залитый живым огнем луг, а между площадкой и воротами столпились десятка три огромных, нелепых шестилапых зверей. Временами они принимались грызть траву двумя зубами, напоминая что-то знакомое. В трех дырах на боках у каждого мелькали то ворота, то кладка стены. На кого-то они похожи, но на кого? Ворота стояли крепко, но звери туда и не стремись, они просто бродили по лугу и жевали траву.

– Может, разогнать их? Огня у меня больше нет, но если я отдохну и постараюсь… – прорычал Дирт.

– Сегодня ты опять перестарался, хоть я и обещал тебе этого не говорить! К воротам! А с этими я сам сейчас разберусь, – скомандовал Дарион, и змей сел около ворот. Дарион сжал в руке рампер Правого Дела, спрыгнул на залитую живым огнем площадку и пошел к зверям по липкой застывающей желтой грязи.

– Не трогай их, Князь-под-горой, пусть пасутся! – услышал он сверху знакомый звонкий голос. Нарика! Она что-то знает?

– Почему?

– Ну, посмотри на них, это же семикрылы!

– Какие семикрылы, когда тут дыры вместо крыльев! И где шерсть? – привычно возмутился сверху советник Дагор. – И семикрылы один раз уже исходили из живого огня, а это новый исход!

– У вас тут семикрылов не держат, почтенный советник, – настаивала Нарика. – А я их знаю, это просто их личинки из куколок! Куколки такие плотные, в шерсти, и размером не длиннее локтя, их никто не открывает, потому обычно никто не знает, как они выглядят. Но пока они в виде личинок развиваются внутри, у них такие же дырки в боках вместо крыльев, и глаз нет! А родятся они из куколок только тогда, когда у них вырастут крылья, глаза и усы!

Дарион сделал несколько шагов к дыробоким зверям, они не поворачивали головы, мирно жуя траву. Он еще держал наготове рампер Правого Дела, но оружие тоже было спокойно. Через несколько мгновений открылись ворота, и все, кто был рядом, высыпали из них. Советник брезгливо потрогал ближайшее чудовище посохом.

– Да какой это семикрыл, тут даже шерсти нет!

Нарика подбежала к странному зверю и храбро потерла в ладонях клочок желтоватой шерсти.

– Есть и пух, есть и шерсть, да еще какая! Вот ототрется живой огонь, они обрастут и будут такие пуховые, что ни одна порода не сравнится!

– Но ведь перворожденные всегда взрослые выходили, и Дирт сразу взрослый был! – свесился со стены Торик. Сафи держала его за крыло, пытаясь заклеить листом златоцвета сквозную рану. – А эти почему недоразвитые?

Дарион, кажется, начал понимать.

– А вот это мне уже объяснял Спокойный, а сейчас ты, Дирт, объяснишь еще раз. Где ты стучал хвостом, когда отзывался на мой стук?

– Рядом с Голым Камнем, мне же сказали, что рядом – место исхода рудоделов, и трогать нельзя. Под самим камнем что-то вроде колодца, это где мыслесила для Предка, там тоже копать нельзя. Я копал рядом и стучал там же.

– И ты начал стучать по поперечным ребрам в норе?

– Ну да, попадалось там что-то жесткое!

– Это корни Предка!

– Прости, твоя княжеская милость, опять перестарался!

– Истинные схитрили и не стали останавливать Дирта. – продолжал Дарион. – Начались судороги и сразу после них – исход перворожденных. Предок давно болен, готовых взрослых перворожденных у него нет. Вот и вышли на свет, какие есть, недоразвитые!

– И не такие уж недоразвитые, они умные, спокойные, и шерсть будет замечательная! – Нарика погладила ближайшее чудовище, оно фыркнуло, но не убежало.

– Это что, я должен еще и это стадо в нашем городе держать? – недовольно пробурчал советник Дагор. Он ворчал, но по лицу было видно, что он уже прикидывает, как можно устроить семикрылов, если шерсть так хороша, и это выгодно.

– А если что, мы заберем половину! Я с ними справлюсь, всю жизнь их пасу! – сказала Нарика, но на нее не обратили внимания. Дарион подошел к советнику и протянул ему рампер Правого Дела. Оружие работы мастера Гавора было почти вдвое выше рудодела, зеленые зубцы блестели на солнце.

– Вот тебе, почтенный советник, возвращаю, как обещал! Можешь снова бросить его в колодец, только смотри, чтобы никто его снова оттуда не забрал!

Старый Дагор посмотрел удивленно, в очередной раз пристукнув посохом.

– А ты еще не понял, Князь-под-горой? Я же читал тебе стихи! Теперь, куда бы я ни захотел его бросить, он вернется только к тебе!

– А если я не возьму?

– От такого оружия не отказываются, это невозможно! Мастер Гавор не слишком надеялся на честь и совесть Мадора Неукротимого, как и на совесть любого другого заказчика, а потому вложил в рампер свой завет - без своего создателя рампер может сам выбрать, кому служить.

– Так он что, сначала выберет себе хозяина, а потом будет выбирать, за что воевать? – спросил Дарион.

– Именно так! – подтвердил советник, по привычке подкрепляя речь ударом посоха. – Он уже выбирал, ты же видел! Во время поединка он отказался служить Мадору с Нимелора, а после сам прилетел к тебе, Князь-под-горой. Теперь, пока ты жив, его никто не удержит, кроме тебя, но и ты удержишь только до тех пор, пока сражаешься за правое дело.

– Вернее, за то, которое мастер Гавор и его рампер сочтут правым, – уточнил Дарион. – И кто тогда чье оружие будет – рампер мое или я его?

Однако отказываться Дарион больше не стал, взгляды мастера Гавора на войну и правое дело ему нравились.

– Это историческое событие! Я сейчас же в тетрадку запишу! Для летописи! – завопил со стены Торик. Дарион раскрыл ладонь, но тяжелое коричневое древко будто приросло к ней.

– Смотрите! – крикнул сверху голос ученого брата Геранда. Повелитель вещей стоял на стене и смотрел в сторону Голого Камня. Провал в земле, из которого вышли на свет недоразвитые семикрылы, уже не выплескивал живой огонь, но с каждым мгновением расширялся и увеличивался в длину. На его краю уже покачивались валуны, вниз уже сползло одно из покрытых черными листьями деревьев, до Голого Камня оставалось несколько шагов.