Наследство третьей сестры

Глава 2. Путанница

Просыпаясь, я сладко потянулась, почти поверив, что открою глаза, и всё окажется по-прежнему: родной дом, живой отец и сестры - вечно мною недовольные, но и не враги. Однако стоило разомкнуть веки, как реальность обрушилась, будто упавшая с крыши сосулька. Я осознала, что нахожусь в заброшенном доме на окраине чужого городка. Одна, без денег, без будущего.

- Хм...

Я покосилась на камин, в котором догорал огонь, и недоуменно потерла лоб. Память тут же услужливо нарисовала вчерашнего разноцветного дракона, который разговаривал и выпускал изо рта пламя. А следом вспомнилась и собака, которая принесла булку.

- Бред, - поставила я сама себе диагноз, будто была лекарем.

Огонь, видать, я разожгла сама. Одна из спичек сумела-таки загореться. Ну а булка... Булка приснилась. Поэтому есть почти не хочется. Во сне я сумела обмануть желудок. Это хорошо. Всё это. Я дожила до утра. Не замерзла насмерть и...

Стоп!

Я с криком вскочила.

Сквозь заколоченные окна пробивался солнечный свет. И это значило, что наступило не просто зимнее утро. А уже день!

Не помню, когда я в последний раз так быстро бежала. Да еще по скользкой дороге. Умом понимала, что всё бесполезно, и крытая повозка давно укатила в мои родные края. Без меня! И всё же продолжала нестись, как угорелая. Странно, что ни разу не пропахала пятой точкой иль другими частями тела дорогу. Поскальзывалась-то раз двадцать!

Встретил меня всё тот же сотрудник станции. Видно, кроме него, работать было некому.

- Опоздала, девонька, - проговорил он с сочувствием.

- Следующая поездка только завтра утром, да? - спросила я несчастно.

- Если бы. Теперь только через восемь дней.

- Как так?! - вскричала я, не веря ушам.

Такого попросту не могло быть! Наверное, я всё ещё сплю. Или замерзла-таки насмерть и попала в ад, а он похож на Арзимуд, из которого нет пути назад.

- С завтрашней ночи начинается колдовская неделя, - еще сильнее огорошил работник станции. - Въезд в город закрывается.

- Какая неделя? - переспросила я.

- Колдовская. Это древняя традиция, которую в нашем городе соблюдают строго, - объяснил он. - Мы отгораживаемся от всего остального мира. Проводим всяческие магические сеансы, устраиваем гадания. Приезжие считают это странным. Мол, магии должно быть в жизни чуток. Ну, чтоб эту самую жизнь облегчать. Обычно мы придерживаемся того же правила. Но колдовская неделя - дело особое. Так что оставайтесь, милочка. Не пожалеете. И про суженого узнаете, и про то, чем заниматься, чтоб деньгам счета не знать. В общем, много-много полезного.

Но я печально покачала головой.

- Нельзя мне тут оставаться. Домой надо. Меня там ждут.

А что еще сказать? Что денег нет, дабы обитать тут целую неделю?

Стыдно в таком признаваться.

- Тогда могу лишь посоветовать на мельницу идти. Она отсюда в трех верстах. Вечером туда за мукой приедут из соседнего городка. Его жители в колдовской неделе не участвуют. Вот и приедут запасаться на неделю. С их обозами и доберешься до городка. А оттуда, глядишь, на пассажирской повозке сможешь уехать. К ним она раз в два-три дня заезжает. Всё не неделю ждать.

- Меня устраивает такой вариант, - заверила я.

Упоминание мельницы показалось хорошим знаком. Может, правда, повезет?

- Тогда ступай вдоль тракта. А как доберешься до трактира «Веселый кабан», сворачивай налево и через реку. В смысле, прямо по льду ступай. Так быстрее будет, чем крюк делать. Мельницу на том берегу издалека увидишь.

- Спасибо, - поблагодарила я и отправилась в путь под обиженное урчание живота. После беготни захотелось есть. Но попрошайничать я не привыкла.

Тракт пустовал. В Арзимуд больше никто не спешил. И из него тоже. Внутри оставались лишь свои. Те, кто готовился к колдовской неделе. К обрядам и гаданиям. Я брела вдоль заснеженного тракта одна, чувствуя себя одинокой и несчастной. Снова грустила из-за отцовского завещания и надеялась, что на мельнице меня накормят. Не за просто так, конечно. Я знаю, как там всё устроено, и могу отработать кусок хлеба в ожидании обозов.

Вскоре показался упомянутый трактир. От запахов, что вылетели наружу, закружилась голова, но я повернула, куда была велено, и увидела замерзшую реку. На другом берегу высилась мельница. При виде нее сердце чуть не остановилось. Так сильно мне не хватало дома! И всего того, что осталось в родных краях. Но я сжала зубы и пошла дальше.

- Эй, девица! - крикнул усач, вышедший из трактира. - Ты аккуратнее иди. По левой стороне. Справа недавно телега провалилась. То место окаянное снова льдом покрылось, но он еще тонкий. Может не выдержать даже такую стройняшечку.

- Спасибо, - поблагодарила я и уверенно ступила на лёд. Припорошенный снегом, но на вид вполне прочный.

Они показались минуты через три. Две женщины. Одна одетая побогаче - в меха, другая попроще - в обычное пальто. Они ступили на лёд с другого берега и пошли мне навстречу. Первая шагала бойко, вторая семенила за ней и что-то, не переставая, говорила. Первая отмахивалась, сердилась, даже топнула пару раз. Я наблюдала за ними и никак не могла разглядеть ее лицо. Лишь когда они подошли ближе, поняла, что на лице первой женщины вуаль, спускающаяся с модной шляпки.

- Ходить по льду очень опасно! - причитала вторая. Ей было около пятидесяти. Седеющие пряди выбились из-под шерстяного платка, и с ними играл ветер. - Нужно было дождаться, пока карету отремонтируют.

- Кто? На какие деньги?! - возмутилась первая. - Иль предлагаешь мне собой расплачиваться? Тьфу! Какая ты зануда, Берта! Надо поскорее до бабки добраться. Я устала и хочу есть. А от тебя никакого толка!

Судя по голосу, она была довольно молода. И капризна. Зато определенно решительна. Привыкла получать всё, что пожелает. Но, кажется, нынче времена изменились. Не зря же она упомянула, что за ремонт кареты платить нечем.

- Давайте вернемся, леди Доминика! - вскричала та, которую называли Бертой. - Неспокойно у меня на сердце. Давайте обойдем!