Наследство Яги: Книжный магазин между мирами

Глава 8. Сказание о Белой Деве

Ощущение от поцелуя Кощея оставалось со мной еще два дня. Как отпечаток, как обещание. Оно было горьким и сладким одновременно, напоминая о боли предательства и о той странной, хрупкой связи, что возникла между нами. Я ловила себя на том, что прикладываю пальцы ко лбу, пытаясь снова ощутить тот миг прохлады и тепла.

Магазин без его молчаливого присутствия казался пустым. Слишком тихим. Даже Матвей ходил притихший, словно ожидая, что из тени в любой момент появится высокая темная фигура.

Я пыталась заглушить странную тоску учебой. Новый модуль в Академии назывался «Основы межмирской дипломатии». Оказалось, что большая часть работы Яги — это не магия, а переговоры. Умение слушать, слышать не только слова, но и скрытые мотивы, и находить компромисс, который не нарушит хрупкий баланс. После истории с Водяным эти уроки стали для меня не теорией, а насущной необходимостью.

Наступило утро, когда за мной должен был заехать Артем. Я нервничала. Предупреждение Кощея висело в воздухе: «Нет таких совпадений». Но с другой стороны, я так устала от постоянной опасности и сложностей. Мне хотелось верить, что Артем — это просто симпатичный парень, увлеченный старыми книгами.

Я надела простое платье и свитер, стараясь выглядеть как обычная девушка, а не как хранительница порталов между мирами. Зеркало отражало мои глаза — слишком серьезные для моих лет, с тенями под ними. «Белая Дева», — подумала я, вспоминая название книги. В сказках Белая Дева — это часто невеста, жертва, существо не от мира сего. Мне не хотелось быть ни тем, ни другим.

Ровно в одиннадцать под окном остановилась темная иномарка. За рулем был Артем. Он вышел, чтобы открыть мне дверь, и его лицо озарилось улыбкой.

— Выглядишь прекрасно, — сказал он, и в его глазах читалось искреннее восхищение.

— Спасибо, — я улыбнулась в ответ, чувствуя, как напряженность понемногу спадает. Было приятно слышать простой комплимент.

Мы поехали за город. Артем болтал о книгах, о последних находках, о глупости некоторых коллекционеров. Я смотрела в окно на проплывающие пейзажи и слушала его приятный голос. Это было так… нормально. Так далеко от визжащих порталов, угроз Водяных и горьких поцелуев бессмертных.

Час спустя мы свернули на узкую дорогу, ведущую в густой лес. Вскоре за деревьями показался высокий каменный забор, а за ним — старый, но величественный особняк в готическом стиле. Он выглядел так, словно его перенесли сюда прямиком из XIX века.

— Вот мы и приехали, — объявил Артем, останавливая машину перед коваными воротами. — Владение господина Соколова. Он… своеобразный.

Он набрал код на панели, ворота бесшумно распахнулись. Мы вышли из машины, и меня охватило странное ощущение. Воздух здесь был неподвижным и густым, словно в музее. Пахло хвоей, старой пылью и чем-то еще — сладковатым и приторным, как запах увядающих цветов.

Дверь особняка открылась еще до того, как мы до нее дошли. На пороге стоял мужчина. Высокий, худощавый, в идеально сидящем костюме-тройке. Его лицо было гладким и моложавым, но глаза… глаза были старыми. Очень старыми. Они были цвета бледного аквамарина и смотрели на меня с таким всепониманием, что у меня по спине побежали мурашки.

— Артем, — произнес он, и его голос был мягким, как шелк. — И это, должно быть, мисс Яна? Прошу, проходите.

Его звали Леонид Соколов. Он провел нас через анфиладу комнат, заставленных антикварной мебелью и витринами с редкими фарфором и серебром. Но мое внимание привлекли не они. Стены повсюду были уставлены книжными шкафами. И книги здесь были не просто старыми. Они были… молчаливыми. В моем магазине книги жили, дышали, шептались. Здесь они были похожи на засушенных бабочек, приколотых булавками к бархату — красивые, но мертвые.

— Я слышал, вы интересуетесь «Сказанием о Белой Деве и Вечном Страннике», — сказал Соколов, усаживая нас в кресла в своем кабинете. Помещение было огромным, с высоким потолком и камином, в котором, несмотря на теплую погоду, пылал огонь.

— Да, — подтвердила я, стараясь держаться уверенно. — Это мое… семейное увлечение.

— Ах, да, — он улыбнулся, и его губы растянулись в тонкую, безжизненную линию. — Семья Морозовых. Конечно.

Он произнес это так, словно это было давно известным ему фактом. Мое внутреннее напряжение возросло.

— У вас есть эта книга? — спросил Артем, явно гордый тем, что привел меня сюда.

— О, да. У меня есть многое, — Соколов поднялся и подошел к одному из шкафов, запертому на массивный замок. Он повернул ключ и извлек оттуда фолиант в потертом кожаном переплете. — Вот она. Единственный известный экземпляр, не считая того, что, по слухам, хранится в вашей… семье.

Он протянул мне книгу. Я взяла ее. В тот же миг по моим пальцам пробежал разряд. Не болезненный, а скорее пробуждающий. Книга была теплой. И сквозь кожаную обложку я почувствовала слабый, но отчетливый пульс. Она была живой.

Я открыла ее. Страницы были из плотной, пожелтевшей бумаги, испещренной выцветшими чернилами. Но это было не просто чтение. Когда я провела пальцем по строке, в моем сознании всплыли образы. Я увидела первую Ягу — молодую девушку с моими глазами, испуганную и сбитую с толку своим новым даром. И я увидела его. Кощея. Но не того, которого знала. Он был моложе, его лицо не было изборождено вечной печалью, в его глазах горел огонь и… надежда.

«Сказание» было не просто хроникой. Оно было ключом. В нем описывалось не только прошлое, но и механизм проклятия. И возможность его снять.

Я подняла взгляд и встретилась с глазами Соколова. Он наблюдал за мной с хищным интересом.

— Интересное чтение, не правда ли? — мягко сказал он. — Особенно та часть, где говорится об условиях снятия проклятия с Вечного Странника.

У меня перехватило дыхание. В книге что хранилась у меня в магазине, не было данной части, а только рваные края страниц, видимо кто-то знающий, именно на этом самом месте вырвал их... Артем смотрел на нас, не понимая подтекста.