Наследство Яги: Книжный магазин между мирами

Глава 11. Первые шаги в новой реальности

Возвращение в магазин с рассветом было похоже на вход в иное измерение. Все те же стеллажи, те же пахнущие пылью и тайной книги, тот же скрип половиц. Но воздух был другим. В нем не висела прежняя напряженность, ожидание удара в спину. Он был чистым, наполненным тишиной и покоем, который рождается не от отсутствия звука, а от отсутствия внутренней бури.

Мы вошли, и дверь закрылась за нами с тихим, окончательным щелчком. Мы стояли в центре зала, все еще держась за руки, как два корабля, нашедших друг друга после долгого шторма. Я смотрела на Казимира — мне нужно было привыкнуть к этому имени, к этому новому-старому человеку — и видела, как он медленно осматривается, вдыхая знакомый воздух, но с новым выражением в глазах. В них теперь жила память. Не обрывочная, как раньше, а полная, непрерывная лента, тянущаяся из глубины веков.

— Домой, — прошептал он, и в этом слове был такой сложный коктейль из чувств — тоска, боль, облегчение, надежда, — что у меня сжалось сердце.

Матвей, услышав наши голоса, выкатился из-под прилавка как комок нервов и счастья.
«Хозяйка! Костя! Вы живы! Я чувствовал, как же тут все тряслось и светилось!»

Он подбежал к нам и уткнулся в мои ноги, а потом, набравшись смелости, потрогал лапкой сапог Казимира.
«Ты… другой?»

Казимир — Костя — наклонился и очень осторожно погладил домового по лохматой голове.
—Да, Матвей. Другой. И, надеюсь, лучший.

«Пахнешь меньше одиночеством», — заключил Матвей и тут же потребовал: «А теперь супу! Всех спасать — это голодная работа!»

Мы рассмеялись. Этот простой, бытовой момент был самым невероятным чудом. Мы стояли в эпицентре мироздания, только что пережив встречу с богоподобным существом, и обсуждали суп. В этом была своя, странная правда жизни.

Пока Матвей хлопотал на своей потаенной кухне, мы сели у камина. Я разожгла огонь, и пламя весело затрещало, отбрасывая танцующие тени на стены.

— Как ты? — тихо спросила я, поворачиваясь к Косте. — Что ты… чувствуешь?

Он сидел, сгорбившись, уставившись на огонь, его руки лежали на коленях ладонями вверх, словно в немом вопросе.
—Все, Яна. Я чувствую все. — Он закрыл глаза, и его лицо исказилось от гримасы боли. — Я помню лицо Маши, когда я впервые… когда проклятие проявилось. Я украл ее самый ценный талисман и отдал его воронам из Нави. Она смотрела на меня с таким недоумением и болью, что… — его голос сорвался. — Я помню, как твоя прабабушка, Ольга, плакала у меня на груди, потому что я распустил о ней грязный слух в мире людей. Я помню, как смотрела на меня твоя бабушка, когда я бросил то перо… — он открыл глаза, и они были полы слез. — Прости меня. Прости за все.

Я взяла его руки в свои. Они были холодными. Я согревала их своим дыханием, своим прикосновением.
—Тебе не за что просить прощения. Ты был инструментом. Орудием в руках равновесия. А теперь ты свободен.

— Свобода… — он произнес это слово с горькой усмешкой. — Это как снять с себя тяжелейшие цепи, но обнаружить, что тело привыкло к их весу и теперь теряет равновесие. Я не знаю, как быть… просто собой. Без этой вечной обязанности причинять боль.

— Тогда учись заново, — мягко сказала я. — Я буду учиться вместе с тобой. Мы будем учиться доверять. День за днем.

Он посмотрел на меня, и в его глазах, помимо боли, затеплилась искра надежды.
—Ты действительно так думаешь?

— Я в это верю.

Мы молча сидели у огня, и его рука постепенно согревалась в моей. Это был наш первый, крошечный шаг. Шаг к исцелению.

Но мир, особенно наш, не терпит пустоты. Покой был нарушен уже через несколько часов. Сначала зазвонил телефон Академии. Виктория Игнатьевна выглядела на экране серьезной, даже суровой.

— Яна, что произошло? Наши сенсоры зафиксировали колоссальный выброс энергии в районе вашего Узла. И… изменения в его структуре. Баланс сместился. Что вы сделали?

Я обменялась взглядом с Костей. Он сидел в кресле, откинув голову, с закрытыми глазами, но по напряженным мышцам его лица было видно, что он слушает.
—Мы… пересмотрели условия одного древнего контракта, — осторожно сказала я.

— С Хранителем? — у Виктории Игнатьевны округлились глаза. — Вы сошли с ума? Никто не вправе менять установленное Им!

— Мы не меняли. Мы предложили альтернативу. И Она была принята, — я подчеркнула слово «она», и в голосе прозвучала твердость, которой раньше не было. — Баланс теперь держится не на страдании, а на защите. И мне кажется, это более устойчивая конструкция.

Куратор смотрела на меня несколько секунд, затем ее взгляд скользнул на Кощея, и в ее глазах мелькнуло понимание.
—Проклятие… оно снято?

— Пересмотрено, — поправил ее Костя, не открывая глаз. — Я помню. И я больше не враг.

Виктория Игнатьевна медленно выдохнула.
—Это… беспрецедентно. Академии придется переписать половину учебников. — Она провела рукой по лицу. — Яна, вы понимаете, какие последствия это может иметь? Вы изменили один из краеугольных камней мироздания.

— К лучшему, — уверенно заявила я. — И готова нести ответственность.

— Что ж, — она покачала головой, но в углах ее губ дрогнула улыбка. — Похоже, вы не нуждаетесь в моих уроках, Яна Морозова. Вы превзошли всех своих учителей. Доклад старейшинам будет… интересным. Берегите себя. Оба.

Связь прервалась. Я посмотрела на Костю.
—Как думаешь, будут проблемы?

— Всегда, — он наконец открыл глаза, и в них светилась знакомая усталая мудрость. — Но теперь мы будем решать их вместе.

Следующим «посетителем» стал Леший. Он явился без предупреждения, вывалившись из портала у камина в облаке хвои и сердитого ворчания.

«Яга! Чтоб тебя! Что ты натворила? В лесу птицы по-другому поют! Ручей звонче стал! И твои защитные чары… они теперь не колются, а… гладят! Как котенка! Это же неприлично!»

Я с трудом сдержала улыбку.
—Здравствуй, Хозяин Леса. Что случилось?

«Да вот же! — он ткнул корявым пальцем в воздух. — Раньше твоя магия была как частокол — острая, надежная. А теперь… как теплый туман. Сквозь него всякая нечисть может пролезть!»