Настенька

Глава 27

Адам

— Ты не сможешь, — с достоинством поднимает голову.

—Неужели? — Она прижалась ко мне, и наши дыхания смешались в воздухе. — Ты надеешься на то, что сможешь противостоять мне?

Её взгляд был исполнен решимости и уверенности в себе.

—Я знаю, что никто не может понять меня сейчас . Это как раз тот случай, когда забыть невозможно.

—Ты просто хранишь это как оружие, — пробормотал я, пытаясь скрыть собственное раздражение. Но её смех был завораживающая и абсолютно заразительная. Мой разум пытался сопротивляться, но сердце уже давно сдалось. И, хотя я пытался вести себя строго, в глубине души понимал: никакая попытка заткнуть её не приведёт к успеху.

—Зачем мне это?

—Ну чтобы потом рассказать своему отцу.

—О чем? О том, что его дочь влюбилась в тебя по уши? Или о том, что ты меня даже не замечаешь? Или, может быть, о том, что случилось в тот день, когда я осталась у вас? Можно, конечно, погрузиться в подробности. И не забыть упомянуть, что ты стал моим первым… Но знай, Адам, ты не будешь последним. Я не собираюсь страдать, и тем более не намерена умирать из-за тебя, это абсолютно правда!

Кто бы сомневался.

—Я рада, что ты не собираешься умирать для меня, ящерица. Потому что жить с таким грузом было бы просто невыносимо. Я очень надеюсь на то, что ты не будешь такой глупой, чтобы рассказать отцу о том, что произошло.

Мы повернули назад. Да, в этом мире никто не способен умереть за другого. Возьмем, к примеру, мою мать. Она уж точно на такое не пойдет, особенно ради меня. Она никогда меня не любила. С детства я знала лишь отцовскую любовь, но он умер. Мне было почти четыре года, когда отец скончался. Это было ужасно. Я думала, что он спит и скоро проснется. Мне его очень не хватает особенно сейчас когда мне осталось мало времени.

Ночью мы решили принять душ перед сном. Первой будет ящерица.

Через час я поднимаюсь с места.

— Куда ты, Адам? — спрашивает меня бабушка.

— Пойду проверить, возможно, она упала в обморок, — отвечаю, покидая дом.

Приближаюсь и стучу в дверь. Слышу как она поет.

—Эй, певица между прочим ты здесь не одна. Выходи быстрее.

—Я сейчас выйду! —она открывает дверь и входит наружу.—Я не певица брат,—дразнит с своей улыбкой.

С наружи было темно но свет в бани светило наши лица .

—Я тебе не брат,—шепчу ему под ухо,—если забыла напомню. Для меня не трудно это делать.

—А для меня трудно, Адамушка. Так трудно стоять смертельно близко к тебе. Ты не представляешь что со мной присходит когда ты,—пальцем трогает мои губы,—стоишь рядом со мной,—а теперь она шепчет под моим ухом.

—А что именно присходит с такой дурой, как ты?— вдыхаю ему на ухо ,—Ты снова одела свои розовые очки? Будь добр сними из перед сном.

—Если ты правда считаешь меня дурой то молодец а теперь сделай шаг назад. Оставь меня в покое Адам. Я иду в дом. Бабушка будет волноваться.

—Моя бабушка.

—Ты не прав, Адам. Наша бабушка.

—Ты дура! — сказал я чуть громко.

—Что ещё? — спросила она, с ожиданием в интонации.–Ещё повтори, — проговорила она чуть громче, — Я хочу навсегда запомнить, какой ты идиот.

Моя рука грубо трогала её волосы.

—Адам, что ты делаешь? Мне больно…

В ней было ночеушка.

Я взял ее волосы, тянула вниз с такой силой, что слезы сразу появляются . Она просила меня прекратить . Зубами осторожно касаясь, в её шею я собиралась причинить боль. Кусаю её шею. Она кричит, разрывает тишину.

Она питается убежать, но я не отпускаю ее. Потом я отпускаю шею и начинаю улыбаться.

— Ты… баран! Идиот и дебил!

–Ты полная…

Она, с улыбкой, сунула мне в рот что-то мягкое.

— Правда, вкусное, не так ли?

Когда она уходит, я с отвращением выплевываю это неприятное…Серьезно?!