Настенька. Книга вторая. Кровавая княжна

Глава 5

Мария

Увы, слухи о том, что молодую княжну попытались отравить, пресечь не удалось. Как только бездыханное тело несчастной несостоявшейся убийцы вынесли из покоев, тут же в тереме поднялась настоящая суматоха. Как? Когда? Кто осмелился?

Узнав о случившемся, княжич лютовал.

- Истинный бог, - клялась ему моя сестра Глаша, а я, Соня и Лужка согласно кивали и крестились, - Не знали мы, что отрава в киселе. Ведать не ведали. И ежели бы Дуняша случайно его не выпила, то быть бы нашей княгиничке тогда мёртвой. А так, бог отвёл, хоть и Дуняшу забрал.

Мы все одновременно перекрестились и принялись завывать, имитируя плач. Никто из нас и словом не обмолвился о том, что же действительно произошло в покоях молодой княжны. Мы даже взглянуть на неё боялись. Я только заметила, как сильно дрожали руки у Глаши, как испуганно косились на княгиничку Соня и Лужка.

А в это время княжна с равнодушным видом сидела на стуле и смотрела, как её молодой супруг допрашивал нас, сенных девушек. Словно это не она собственноручно буквально час назад заставила выпить отраву несчастную Дуняшу.

Княжич же её спокойствия не разделял. Он рвал и метал, сетуя то на нас, сенных девиц, то на теремных баб, что не доглядели, то на кухонных работников. Влетело и служивым людям, что стояли в карауле у покоев княжны, хотя те вообще никакого отношения к произошедшему иметь не могли.

- Уймись, княже, - наконец решила вмешаться княжна, осаждая яростный пыл мужа, с которым он продолжал распекать всех и вся, - Я жива, слава богу. А отравителя поди уж и след простыл. Где ж теперь его сыщешь? Ты лучше подумай, кому я так не к сердцу пришлась, что на подобное осмелился?

Княжич застыл в раздумьях, а потом, обернувшись к одному из своих ближников, произнёс:

- Подле неё теперь неотлучно будешь.

Ближник княжича, Ивор Погодин, хотел было что-то возразить, но увидев решительный взгляд молодого князя, передумал, а затем согласно кивнул.

Я же про себя отметила, с какой настороженностью молодой вой посмотрел на княжну. Да и я сама уже во сто крат переменила мнение об этой странной девушке, что стала супругой самому пресветлому княжичу Данияру.

Сначала, когда нас с сестрой призвали прислуживать новоявленной молодой княгиничке, я сильно удивилась. Не по чину нам, бесприданным, обедневшим, хоть и довольно родовитым, но впавшим в немилость у князя, прислуживать самой княжне. Неужто не нашлось никого, кто захотел бы быть поближе к княжьему столу, да трону?

Но когда я впервые увидела невесту князя, то поняла, что это была не милость, а унижение тех, кто не пришёлся ко двору боярской знати. Что могло быть оскорбительнее, чем двум дочерям боярина Медведева, бывшего стольника самого князя, прислуживать крестьянке худородной? Сейчас отец в опале у князя, и каждый норовит ткнуть побольнее, если не его самого, так дочерей его. Вот и ткнули, приказав прислуживать безродной.

Хоть она и не была рабыней, но всё же… Княжич мог выбрать любую из множества боярских или богатых купеческих родов. А выбрал... крестьянку. Глаша утверждала, что это всего-навсего взбалмошная прихоть молодого князька. Якобы, вздумалось ему, а поперек слова никто не говорит, вот он и тешится. Забаву себе привёз. Но ничего, скоро наиграется, да успокоится. Остепенится, а там ему и другую жёнушку подберут, по чину, так сказать, не чета этой худородной. А то, что венчаны в церкви, так то не беда. Монастырей в княжестве с избытком, отвезут на постриг, да и запрут до конца дней. Ну а если в монастырь заупрямится, то отравят или подсобят, чтобы родами в горячке вместе с приплодом преставилась. Дело обыкновенное, бабье.

Мне было жаль несчастную. Молодая совсем девочка, моя ровесница, годков пятнадцати — шестнадцати, не более. Разве виновата она, что княжичу приглянулась? Эх, и года не пройдет, как сгинет. Нет, не приживется она в хоромах этих княжеских. Наиграется скоро княжич со своей забавою. Эх, жаль девку.

Ещё большую жалость вызывал внешний вид девушки. Худая, бледная, с ещё совсем детским личиком, она с каким-то отстранённым смирением безучастно смотрела на всё вокруг происходящее. Казалось бы, ей бы радоваться, ведь княжич из грязи её поднял, до себя допустил, княжной сделал. А она, словно и не рада вовсе. А во взгляде тоска и обречённость.

- Это ж надо, - тихо прошептала мне Глаша, оглядывая девушку, её бедный сарафан и стоптанные сапожки. А когда она посмотрела ей в лицо, то не удержалась и покачала головой, - Ты только глянь! Словно на казнь девку привели. Того гляди преставится.

Но когда в покои княжны зашла смотрительница… От одного воспоминания мороз по коже. Как княжна на неё зыркнула. В миг в лице переменилась, словно другой человек перед нами был. Смотрительница аж руки отдернула, да затряслась вся. До сих пор не по себе от взгляда этого. С того момента я поняла, что девушка эта не так проста, как на первый взгляд казалось. Что-то было неуловимо пугающее в этих холодных синих глаза, в этом выражении лица, в этом повелительном взгляде и голосе, от которого волосы на теле вставали дыбом.

А спустя несколько дней, мы с сестрой уверились, что сам Бог послал нас в услужение молодой княжне. Что ждало нас дома? Бедность и угасание в монастыре, либо брак с второсортным купчиной, вот что. Кто из знатных бояр возьмёт в жены бесприданницу? Да, красота и молодость били при нас с Глашей, но ими сундуки с приданым не наполнишь, земли в угодья не скроишь. Так-то.

Но теперь у нас был шанс. Маленький такой, почти ничтожный, но шанс. С такой-то княжной…

Мы с Глашей быстро смекнули, что выгодно нам, чтобы княгиничка эта подольше возле князя задержалась. Видели мы, как княжич наш смотрел на неё, надышаться не мог. Тут-то мы и поняли, не забаву он себе привез, а жену. Вот только проблема заключалась в том, то он-то ей вовсе не мил оказался. Не по сердцу он ей, так сказать. Но то не беда, как говорится, стерпится — слюбится. Подождем, увидим. А мы уж подсобим, чтобы у молодых всё сладилось. Княжна довольна будет, так и нас не обидит, сама говорила, что за хорошую службу наградит. А мы уж с Глашенькой расстараемся на славу, шанса своего не упустим.