Настенька. Книга вторая. Кровавая княжна

Глава 7

Утром третьего дня моего заточения в покоях, наконец, появился сам пресветлый. И не успел он и слова вымолвить, как я налетела на него разъяренной фурией.

- Вот скажи мне, пресветлый княжич, кто я тебе? Жена или пленница?

Данияр удивленно приподнял брови, оглядывая меня и притихших в углу светелки моих девушек.

- Уже третий день по воле княгини меня держат в тереме, словно в заточении, - злобно выпалила я, а потом недоуменно уставилась на него, - Или может это ты приказал запереть меня, приставив ко мне тюремщиц?

Данияр лишь равнодушно пожал плечами.

- Это для твоей же пользы. После попытки отравления…

Но договорить я ему не позволила.

- Для моей же пользы? – с новой силой взъярилась я, - Ты запер меня в покоях, словно вещь бездушную в сундук! Я кто тебе? Жена или так, безделушка неодушевлённая?

Глаза супруга полыхнули ответной яростью:

- Действительно, кто? – суровым голосом спросил он, - Ежели жена, то и веди себя по чину. А не хочешь быть ею, так и удивляться нечего.

От его слов я аж чуть не задохнулась от возмущения. А он словно специально выводил меня своей нарочито самодовольной ухмылкой.

- Ладно, хватит, - примирительно махнул он рукой и серьёзным тоном спросил, - Чего ты хочешь? Разве тебе здесь плохо?

Кое-как совладав с кипящим во мне гневом, я процедила сквозь зубы:

- Не позволит ли мне мой драгоценнейший супруг выезжать в город и его окрестности? – с издёвкой поинтересовалась я, - Или я у господина теперь в вечном заточении?

От сочившегося яда в моих словах пресветлый аж поморщился.

- Ты не пленница, но пока и не жена, - угрюмо посмотрел он на меня и направился к выходу, а затем обернулся и многозначительно добавил, - А жене я готов позволить многое.

***

Слова пресветлого заставили задуматься о многом. Это что же получается, он почти в открытую настаивал на своих правах. Но вот только оставался вопрос, готова ли я потакать его прихотям ради своих интересов…

Об этом я размышляла добрую половину дня, а после полудня случилось чудо. В покоях появился Ивор и с мученически-обречённым видом произнес, что ежели княжна желает куда поехать, то он по воле княжича готов её с радостью сопровождать.

«Радость» его так и сочилась из всех щелей. Парень прям весь «нарадоваться не мог» перспективе таскаться за мной весь день, что в общем-то и демонстрировал, не скрывая и обречённых вздохов, и унылых взглядов, и раздраженного бормотания. А что делать? Мне вот может тоже не особо приятна его компания? В памяти ещё сохранились обрывки воспоминаний о дикой охоте княжьих ближников. Но выбора у меня не было, поэтому пришлось мириться со столь неприятным сопровождением.

На «выгул» супруги наследника княжьего рода собралась многочисленная свита из бабок, нянек, сенных девиц и целой дюжины служивых людей, которые вооружившись здоровенными бердышами и луками, составляли приличный такой охранный эскорт. Увидев всю эту разномастную толпу, я неосознанно скривилась. Не хватало только цыган с бубном и танцующего медведя. Ну вот куда я с ними попрусь?

Сделав жест «рака – лицо» и обреченно выдохнув, успокаивая поднявшееся внутри раздражение, я решительным жестом ткнула в группу недовольных бабок и нянек:

- Вы все останетесь в тереме, мне такой балаган на выезде не нужен. Достаточно конвоя и парочки девиц.

На мои слова тут же выступила боярыня Троекурова и, подбоченившись, заявила:

- Невместно!

Эта бабища мне уже порядком надоела.

- Ах, невместно, - зло сверкнула я глазами, - Тогда вы сами составите мне компанию. Кто может быть надежнее вас? А остальных всех отпустим восвояси.

Женщина гордо выпятила не малых размеров грудь и высокомерно задрала нос. Расчёт сработал как надо. Я же только мысленно потёрла ладошки, тщеславие и гордыня тюремщицы сыграли мне только на руку. Ну погоди, боярыня, я тебе устрою прогулки.

В конечном итоге моё сопровождение сократилось вдвое, и составляли его служивые, Троекурова, будь трижды она неладна, и пара сенных девиц.

Сначала мы медленной процессией обошли кремль и прилегающие к нему территории. Затем заглянули на княжеские конюшни, амбары, сенники, и прочие дома и строения, располагающиеся в центре города, в самом его сердце. Проживали здесь люди обеспеченные, приближенные к княжьему роду и обласканные его милостями. Завидев нашу процессию, они заинтересованно разглядывали меня, не забывая кланяться, но делали это без видимого удовольствия и уважения. Несколько раз мне даже удалось заметить брезгливые взгляды и пренебрежительные кивки.

Стараясь не замечать неприязненного отношения, я начала расспрашивать своих вынужденных попутчиков обо всём подряд. Мне было интересно всё, поэтому вопросы сыпались, словно из рога изобилия. Когда и кем был возведён кремль, кто закладывал и строил. Что было на этом месте ранее. Эти же вопросы коснулись и главного храма города. Также меня интересовали люди, проживающие рядом, а значит составляющие самый привилегированный слой местного общества. Кто, откуда, чей родич, в каком родстве с княжьем родом, кем были его родичи, чем живут и промышляют.

Через добрых пару часов моя свита наконец выдохлась. Троекурова уже не выглядела столь неприступной и высокомерной. Спесь быстро слетела, как только грузная женщина поняла, что прогулка не ограничится посещением храма или прилегающего к нему небольшого садика.

Подойдя к крепостной стене и показавшимся в её углублении воротам, которые вели из детинца (центра города) к княжьему посаду, я заинтересованно посмотрела на раскинувшиеся передо мной богатые дома и дворы, всеми силами демонстрируя жизнерадостность, бодрость и энтузиазм. Троекурова за моей спиной от усталости чуть слышно застонала. А я же и ухом не повела, нарочито явно показывая заинтересованность к продолжению прогулки.

Передо мной раскинулся район местных богачей, терема и дворы бояр, воинской знати, со всеми их подворьями, челядью, рабами и крестьянами. Конечно, это были не царские хоромы, а точнее не княжеские, но посмотреть всё равно было на что. Мастера деревянного зодчества постарались на славу. Что не двор, то шедевр мастеров резьбы по дереву. Что не ворота, то произведение искусства местных умельцев, створки сплошь резные, да филенчатые, да с замысловатыми узорами.