Настенька. Книга вторая. Кровавая княжна

Глава 9

Успокаивать мужчин я никогда не умела. И сейчас даже несколько растерялась, глядя на тихую истерику сиятельного князька. В этот момент он выглядел совершенно иначе, чем обычно. Не было уже того надменного аристократического лоска, слетела его корона величия и маска неотразимости, и вот передо мной не сиятельный княжич, а совершенно обычный молодой мужчина с его обнаженными чувствами и эмоциями. Подавленный, усталый, такой настоящий и искренний, а ещё немного несчастный.

Сжалившись, я кое-как подвела шатающегося парня до кровати и уложила поверх стёганых одеял, прикрывая покрывалом. Усталость в купе с алкогольным опьянением давала о себе знать, веки мужчины смежились, дыхание выровнялось, и он уснул, не видя, как я свернулась рядом калачиком, вглядываясь в полутьме в его красивое лицо. И правда, когда он был расслаблен, он казался весьма приятным молодым человеком с правильными по-мужски классическими чертами лица.

Я протянула руку и пальчиком тихонько обвела волевой подбородок, высокие скулы, прямой нос и тонкие губы. Затем откинула с высокого лба тёмную прядь волос и не удержалась, зарывшись рукой в черной шевелюре. Было приятно.

Задумчиво перебирая пальцами темные пряди, мой взгляд медленно скользил по мирно спящему рядом мужчине, а в голове то и дело всплывал один и тот же вопрос: смогла бы я полюбить его? Возможно, если бы моя жизнь в этом новом мире сложилась несколько иначе, то…

Я тряхнула головой и с горечью осознала, что совершенно не хотела бы причинять этому человеку боль. Но, увы, я причиняла. И видела это. И от этого самой становилось больно. Мне разбил сердце Данила, а теперь я разбивала сердце Данияру. Но что я могла поделать? Претвориться, что он мне дорог? Лицемерить и лгать? Ради чего? Терпеть минуты близости с чужим для меня мужчиной и каждую ночь делить с ним ложе? Терпеть его прикосновения и поцелуи? И каждый раз ждать, считая минуты, когда всё это закончится? В памяти ещё были свежи воспоминания о нашей брачной ночи. Нет уж, повторения мне совершенно не хотелось. Но ведь я его жена? Как быть? Ждать, когда стерпится-слюбится?

От всех этих мыслей у меня сильно разболелась голова, и стало нестерпимо душно. Меня душили стены этих богатых покоев, этот тяжёлый парчовый балдахин кровати, этот плотный роскошно-вышитый сарафан.

Спрыгнув с постели, и с силой дернув шнуровку сарафана, я с остервенение принялась стаскивать с себя лишнюю одежду, оставляя на себе лишь полупрозрачную нижнюю сорочку. Так стало немного легче, но воздуха всё равно катастрофически не хватало.

Подойдя к небольшому витражному окошку, я потянула створку на себя и, когда в опочивальню ворвался поток свежего воздуха, смогла наконец вздохнуть полной грудью.

Порыв свежего ветра ударил в лицо, разметав волосы и проносясь вихрем по помещению, опрокидывая со стола подсвечник и вазу с фруктами. А затем, у меня всё похолодело внутри, так как в двух шагах от кровати, где мирно спал молодой княжич, материализовалась фигура мужчины. Его платиновые волосы рассыпались по плечам, а во взгляде льдисто-голубых глаз плескалось чистая ярость, граничащая с безумием.

Он смотрел то на безмятежное лицо молодого князя, то на полуголую меня, что так и замерла рядом ошеломлённая, не в силах что-нибудь сказать или сделать. Кулаки его опасливо сжимались и разжимались.

- Я не знал, что такое любовь, - еле сдерживая гнев, проговорил блондин охрипшим голосом, - Но теперь я познал ревность.

Я испуганно вжалась в стену и зажмурилась, когда он решительно метнулся ко мне. Яростно обдав меня порывом ветра, он молча выскочил в окно, развеявшись прямо на глазах и громко стукнув на прощание оконной створкой. А меня же затрясло от абсурдности произошедшего.

Я ещё долго сидела на полу возле окна и не могла поверить в то, что Ветер действительно был здесь. Это действительно был он, тот, кого я уже и не чаяла когда-либо увидеть. Но почему сейчас? Зачем? Почему не тогда, когда он был мне так сильно нужен? Ведь тогда многое могло сложиться иначе.

От досады я закусила губу и сильно ударила кулачком по стене. Глупо. Боже, как же всё глупо. Он слишком медлил и опоздал. А я поторопилась. И вот теперь…

Я посмотрела на спящего в моей кровати мужчину и снова досадливо закусила губу, отворачиваясь. Он был совсем не тем, кого бы я предпочла здесь видеть. Но… Но вдруг в моей голове внезапно пронеслась мысль, что он единственный, кто приложил максимум усилий для этого. Он шел напролом, невзирая на моё неприятие, пренебрежение и откровенное призрение. Его не смутили сложности, неодобрение родных и близких и даже друзей. Он добивался меня не мытьём, так катанием, не гнушаясь ничем, идя на любые условия. Даже разочарование от потери моей невинности не заставило его отвернуться или отказаться от меня. Неужели он и правда готов на всё ради меня?

И эта мысль настолько поразила меня, что я снова изумленно уставилась на спящего в моей постели молодого мужчину.

Утро следующего дня началось для меня весьма странно. Каким-то неведомым шестым чувством я ощутила на себе сначала чей-то пристальный взгляд, а затем словно кто-то навис надо мной. Открыв глаза, я увидела склонённого к моим губам пресветлого муженька, чьи намерения были более чем очевидны.

Наткнувшись на мой суровый взгляд, Данияр замешкался, что дало мне возможность выскользнуть из его объятий, отчего его неожиданно приподнятое утреннее, так сказать, «настроение» скользнуло по моему бедру, повергая меня в смущенное смятение.

Читая на его лице досаду и разочарование, я поспешила отвлечь пресветлого делами насущными:

- Я хотела поговорить с тобой, - мягко начала я, стараясь не смотреть на признаки его утреннего возбуждения.

Он было уже собрался покинуть мои покои, но заинтересованно задержался.

- О чём?

Я хлопнула в ладоши, и из соседней светёлки вышли сенные девушки и тут же приготовили всё к умыванию и одеванию. Пока меня собирали и причёсывали, мой супруг тоже привёл себя в порядок и сейчас терпеливо выжидал, когда же я продолжу разговор.