Настенька. Книга вторая. Кровавая княжна

Глава 10

Спала я плохо, всю ночь натыкаясь на лежащее рядом тело, и от этого то и дело просыпаясь. А ещё это тело постоянно пыталось меня аккуратненько так к себе подгрести, прижать, приобнять. Смешно и забавно. Видимо он думал, что делал это незаметно, что я не чувствую. Но я всё чувствовала, и постоянно просыпалась. Все его невесомые прикосновения, все его тяжкие вздохи и томные выдохи, жар тела, что словно раскаленные угли обжигал через тонкую ткань сорочки то моё плечо, то моё бедро. Боже, да как же тут уснуть. И дело вовсе не в романтичных прижимания сексуальной направленности, а тупо в отсутствии привычки спать в одной постели с кем-то ещё.

Чего греха таить, я просто отвыкла. Отвыкла от мужской близости. Последний раз я просыпалась утром в одной постели со своим бывшим мужем. Но было это так давно и не в этой жизни, что мне теперь даже казалось, что и не со мной вовсе.

- Настенька, - тихо прошептал мне в затылок супруг, тихонько приобняв меня за оголившееся плечо, и я ощутила, как толпы мурашек побежали по моей коже от шеи до самых кончиков пальцев ног.

А в следующее мгновение его утреннее желание упёрлось мне прямо в бедро. Господи-Боже!

Раздражённо зажмурившись, я попыталась немного отстраниться, понимая, что снова не усну. А ещё я ощутила, как моё тело предательски дрогнуло. Оно, совершенно неожиданно для меня, отзывалось на мужские ласки, что вызвало во мне новую волну раздражения.

- Ты… Ты невозможен, - сердито прошипела я, поднимаясь с постели, не замечая удивленно-раздосадованное лицо своего мужа, и злясь непонятно на кого.

Да, я злилась.

Я злилась, пока умывалась, не заметив, как от будничного умывания перешла к полноценному омовению в большой деревянной лохани.

Я злилась, пока одевалась, и пока девушки сушили и заплетали мои длинные волосы, то и дело переглядываясь и смущенно улыбаясь.

Я злилась, пока завтракала, сверля раздражённым взглядом довольную физиономию князька, который молчаливо сидел напротив и со зверским аппетитом поглощал еду, что подали нам мои девушки.

Да, я злилась. И не понимала на кого. На него? Или больше на себя саму? Моё отношение к нему менялось, и я это чувствовала.

Как только стол был убран, а девушки тихо удалились, плотно прикрыв за собой дверь, княжич вскинул на меня свой смеющийся взгляд.

- Ну, что ты гневаешься? – стараясь не показывать своего веселья, проговорил он.

- Раздражаешь! – недовольно буркнула я, тем самым вызывая у того ещё более широкую улыбку.

Он уже хотел что-то сказать, даже приподнялся с места, как в дверь вдруг поскреблась испуганная Глаша.

- Государыня-княгиничка, - учтиво обратилась ко мне девушка и, указав рукой на дверь, растерянно проговорила, - Там… там люди. Много людей.

- Неужто бунт! – встревожено вскочил со своего места Данияр, в одно мгновение став вдруг собранным и серьёзным.

- Нет, - отрицательно помотала головой девушка и испуганно посмотрела на меня, - Они княжну требуют.

- Созвать караул! Разогнать всех! - громко гаркнул княжич, и в моих покоях тут же появилось несколько служивых.

- Погоди, - обратилась я к супругу, видя его решительный настрой, - Дай хоть поговорить с ними.

- Настя…, - начал было он возражать, но почувствовав мою ладонь поверх своей руки, тут же смягчился, - Хорошо.

Не выпуская моей руки, княжич вывел меня на крыльцо терема, где на площади перед кремлём собралась разношерстная толпа людей.

- Вот она! Наша княгиничка! – заорал в толпе кто-то, и люди хлынули прямо к нам полноводной рекой.

- А ну стой! Куда прёшь! – вовремя подоспевшие гриди тут же оттеснили людской поток от терема, опасливо потрясая здоровенными бердышами.

- Зачем вы здесь, люди добрые? – спросила я у толпы, замечая краем глаза, что на красное крыльцо помимо нескольких дюжин служивых вышли князь с княгиней и несколько особо приближённых бояр.

- Мы милости твоей просить пришли, а они не пускают, - с досадой снова послышалось из толпы, и людская масса неодобрительно зарокотала.

- Милости? – с непониманием переспросила я.

- Тебя, люди сказывают, Господь милостивый благодатью своей одарил, - проговорила женщина в первых рядах, державшая на руках годовалого малыша, - Помоги, матушка! Христом богом прошу, третий день сынок в лихорадке мается, ни ест ничего, горячка не спадает. Век за тебя молиться буду, помоги!

- Э-э, - удивлённо выдала я, но взяв себя в руки, добавила, - Конечно!

Я тут же подобралась, но повелительный жест князя заставил всех умолкнуть.

- Настасья! – впервые по имени и так громко обратился ко мне сам великий князь, - Правильно ли я понял, что все эти люди пришли к тебе за помощью? Никак врачевать намереваешься?

В его тоне слышалось явное неодобрение, смешанное с раздражением.

Я с недоумением посмотрела на нахмуренного князя и напряженного мужа. Лекарей и врачей не Руси не всегда жаловали, многие считали, что те своими действиями вмешиваются в Божью волю. Сколько кому Господом отмеряно, тот столько и проживёт. А врачи, повитухи, лекари, травники – это всё от лукавого. Недóлжно простым людям вмешиваться в ход и течение судеб человеческих, хоть бы даже и вмешательство этого было с благими намерениями.

- Вы дозволите, батюшка? – смиренно потупилась я, скрывая своё раздражение. Мне приходилось мириться с реалиями и нравами теперешней жизни, хоть во мне внутри все бунтовало и восставало против такого дремучего отношения. Современная женщина двадцать первого века никак не могла смириться с текущим положением вещей, с таким дремучим патриархатом, с отсутствием возможности даже головы поднять. А уж если ты ещё и женщина…

Хотя история нашей великой страны видела немало талантливых женщин-правительниц, начиная от Княгини Ольги, заканчивая Екатериной Великой. Но это были исключения, которые лишний раз подтверждали правило.

А тем временем великий князь, наконец, удостоил меня своим решением: