Настольная книга принцессы

31.10.2024

Времени, как выяснилось, не было и на простые прически. За завтраком Его Величество не присутствовал, но время дочери все же уделил – аккурат после визита исключительно взмыленного казначея, вынудив ни много ни мало адмирала дожидаться своей очереди в малой гостиной перед королевским кабинетом.

Признаться, я несколько удивилась такому повороту. Илберт II не то чтобы славился непомерной любовью к старшей дочери. Пренебрегать образом примерного семьянина он, конечно, не рисковал, но выслушивать Гунивер прежде адмирала Бессара, о прибытии которого Его Величеству уже доложили...

Принцесса тоже нахмурилась в недоумении. Ощущалось это так, будто кто-то задвигал моими бровями, и я невольно попыталась их расслабить. Гунивер поддалась – кажется, не столько из-за моих усилий, сколько из-за того, что королю и без нее хватало хмурых лиц.

Его Величество уже не восседал за монументальным столом, украшенным искусной резьбой, а стоял у окна, тяжело опираясь на подоконник. Отсюда вид открывался куда интереснее, чем из комнат принцессы: весь порт был как на ладони – ослепительно яркий морской простор с белоснежными мазками парусов. Водную гладь рассекали длинные полосы пирсов, и она, будто в отметстку, протянула зеленоватые линии речных каналов в самое сердце города, где купеческие дома были вынуждены строить на сваях. Успешные торговцы не скупились: фасады украшали лепниной, на балконах обустраивали маленькие оранжереи с экзотическими цветами, и даже речные причалы пытались перещеголять друг друга искусной резьбой. Но Илберт II не выглядел как человек, который любуется видом.

Загнанную лошадь он напоминал куда больше, и я поймала себя на совершенно недостойном злорадстве. Хватило его, правда, ровно до тех пор, пока я не обнаружила, что в кабинете собралась вся королевская семья. Младший принц Ферранд сидел за секретарским столом и усердно строчил что-то на длинном пергаменте, украшенном королевским вензелем в верхнем углу. Скрип пера становился все резче и надсаднее.

Принцесса с трудом отвела взгляд и выдала все причитающиеся случаю приветствия и восторги, ни разу не сбившись. Как заводная кукла – только в самом конце чуть попортила впечатление, спросив:

– Я невовремя, отец?

Его Величество страдальчески поморщился.

– Все невовремя, – признался он и наконец обернулся. – Что это?

Гунивер поставила раскрытую шкатулку на стол и отступила на шаг назад.

– У торговцев с пересыпи Фаушер появилось поддельное кружево. Кто-то пытается повторить особые узоры мастериц из скуолы Аршамбо. Отличить подделку довольно сложно – ее качество куда выше, чем можно было бы ожидать. Главная кружевница переживает за репутацию своей скуолы и смиренно молит Ваше Величество разобраться, кто посмел осквернить безупречную славу городских мастеров.

Воротничок повторно удостоился высочайшего внимания, но притрагиваться к нему Его Величество не стал. «Смиренно молит» – это было точно не про мастерицу Аршамбо. Главная кружевница славилась деловой хваткой, которой могли бы позавидовать самые уважаемые выходцы из купеческих династий, а вовсе не кротостью и смирением. Если бы кто и посмел требовать королевского внимания с утра пораньше, то это она, и даже успех в столь нелегком деле не смягчил бы ее нрава.

– Городской страже и без кружевных воротничков есть чем заняться, – хмуро заметил король. – Ведьма успела натворить дел, прежде чем наконец попалась. В первую очередь необходимо обыскать все корабли и склады в порту, чтобы убедиться, что больше никто не пойдет ко дну. В опасности вся торговля, и опасность эта куда весомее чьей-либо репутации. Оставь дешевые кружева ремесленникам, а сама сделай заказ у мастерицы Аршамбо. Пусть в городе знают, что дочери древних родов не удовольствуются подделкой, а придут за тонкой работой – за искусством настоящей скуолы. Этого будет достаточно, чтобы репутация мастерицы не пострадала, пока ее люди ищут того, кто покусился на их секреты.

– Ее люди? – не удержавшись, переспросила я, и принцесса тотчас добавила: – Ваше Величество дозволяет скуоле заняться расследованием?

Принц Ферранд прекратил скрипеть пером и замер, не поднимая глаз от пергамента. Я прикусила язык, а король, ничего не заметив, только раздраженно отмахнулся.

– Это всего лишь поддельное кружево. Не специи, не зеркала и не фарфор. Пусть разбираются сами.

Гунивер замешкалась. Да, не кружево превратило Эйфемию в царицу торговли, но давать простолюдинам привилегии вроде самостоятельного расследования означало лишний раз напомнить, что при желании можно обойтись и без королевской власти. Как много таких маленьких, совершенно незначительных на первый взгляд уступок понадобится, чтобы с авторитетом короны начали считаться лишь во вторую очередь? Особенно сейчас, когда флот Эйфемии терял корабль за кораблем, а склады в порту то и дело захлестывала высокая вода. Король наверняка и сам все это прекрасно понимал, но попросту не мог позволить себе выделить дополнительные ресурсы еще и на кружевниц. Оттого и был настолько раздражен.

И принцесса предпочла отступить – покорно склонила голову и отступила из королевского кабинета, выпрямившись лишь за дверью. Адмирал Бессар нетерпеливо вскочил с диванчика, и я наконец сопоставила напряженную атмосферу в королевском кабинете и внезапную вспышку отцовских чувств у Его Величества.

Илберт II вовсе не приуменьшал важность визита адмирала. Напротив. Похоже, еще один корабль затонул, едва покинув порт, – а Его Величество полагал, что виновницу казнили этой ночью, и теперь сам не знал, что и думать. Взбудораженный адмирал вряд ли помог бы составить новый план действий – ему самому бы для начала успокоиться!