Настольная книга принцессы

11.11.2024

Гунивер все равно взяла листы прямо вместе с эскизами, готовая в любой момент скрыть, что на самом деле читала, и только тогда позволила себе - и мне - всмотреться в текст.

Наиболее вероятной причиной крушения докладчик считал течь в трюме, на которую команда отчего-то не обращала внимания, пока не стало слишком поздно. Течение, огибающее мыс Моро, вынесло судно на подводную скалу. «Золотой бегемот» проскочил бы ее не заметив, если бы не полный трюм воды - и, как следствие, слишком большая осадка. Корабль не выдержал столкновения.

Список выживших был пугающе короток. Все как один - обычные матросы, которые знать не знали ни о течи, ни о причинах, заставивших капитана закрыть глаза на очевидную необходимость ремонта.

Следом за списком выживших шел перечень товаров, которые удалось спасти. Длиной он тоже порадовать не мог. «Золотой бегемот» вез в Халликох зеркала и стекло - наивно было надеяться, что столь хрупкий груз переживет удар о скалу. Уцелели лишь самые дешевые мелочи. Складные карманные зеркальца, декоративные вазочки да горстка безделушек из хрусталя.

Принцесса скользнула пальцем вдоль списка и коротко царапнула отполированным ногтем строчку, гласившую, что один из выловленных кулонов был найден треснувшим. Должно быть, тоже думала, что повредить тяжелую хрустальную «слезинку» на шелковой ленте куда сложнее, чем разбить большое зеркало. Да и капитан «Золотого бегемота» ходил под парусами уже не первое десятилетие и уж точно заметил бы, если бы у его корабля так сильно изменилась осадка, что он не смог бы пройти мимо хорошо знакомых мест. Ото всей этой истории и впрямь тянуло дурной мистикой. Только откуда ей взяться, если ведьма провела в заключении не один месяц, а к моменту крушения «Золотого бегемота» и вовсе была мертва?..

Гунивер сложила отчет обратно, прикрыв эскизом не по-девичьи темного платья, и бессмысленно уставилась на переливы ткани, прикрепленной к рисунку в качестве образца. Густой зеленый с бирюзовым отливом – как беспокойные морские воды перед рассветом, когда меня утопили. Принцесса коснулась образца и чему-то улыбнулась – а потом резко встала и подошла к дальнему окну.

Вид открывался такой же, как и из спальни: внутренний дворик, уже залитый вечерними тенями, да серые стены. Но Гунивер интересовал не пейзаж, а тайник в полости стены. Чтобы добраться до стопки книг в кожаных переплетах, нужно было всего-то нащупать крючок, спрятанный за тяжелой шторой, и трижды провернуть его против солнца.

Ее Высочество бережно переложила книги на маленький резной столик, годный разве что для вазы с цветами. Я с любопытством проследила за растущей стопкой: тайные увлечения принцессы включали в себя скульдзийский язык – ни одно название прочесть не удалось, но иероглифы, похожие на бесконтрольно разросшиеся кусты, я опознала уверенно. А пока я силилась вспомнить значение хоть одного, Гунивер запустила руку в полость и чем-то звонко щелкнула.

У тайника оказалось двойное дно, и во втором отделении обнаружилась еще одна книжица – безо всяких опознавательных знаков на обложке. Она была гораздо тоньше томов на скульдзийском, но ее явно открывали куда чаще остальных: на переплете наметились характерные заломы, да и выглядела она несколько потрепанной. Принцесса подхватила свою добычу, вернула на место камень, прикрывавший полость тайника, и уселась обратно в кресло.

Вопреки опасениям, записи в книге были на эйфемийском. Гунивер пролистала несколько страниц, пока не нашла заголовок «Корабли», и обмакнула перо в чернильницу, чтобы дописать в самом низу листа: «Золотой бегемот».

И еще – «А точно ли ведьма была одна?»