Настольная книга принцессы

12.11.2024

Я с трудом удержалась, чтобы не перехватить контроль над ее рукой. Написать ответ, подтвердить догадку, заверить, что я не имею никакого отношения к гибели «Золотого бегемота»... но все это Гунивер понимала и так. А вот лишнее напоминание, что она больше не единственная хозяйка собственного тела, сейчас было бы совсем некстати.

Не то чтобы я всерьез опасалась, что принцесса знает, как вышвырнуть меня из своей головы, но к чему рисковать? Я ведь и вправду могла оказаться не единственной ведьмой, у которой есть весомый повод недолюбливать Илберта II. А лучшего способа отомстить королю, чем разрушить труд всей его жизни, я и сама не смогла бы придумать.

Только вот Гунивер к отцу относилась с почтением. Почему-то предпочитала, чтобы он думал о ней как о дурочке в кружавчиках, но оспаривать его приказы или подвергать сомнениям решения даже не пыталась.

А пока у меня с принцессой не было никаких точек соприкосновения, идти на контакт не было никакого смысла. Мы просто ни о чем не договоримся – мне нечего ей предложить, а ей не с чего меня терпеть. Она ведь наверняка уже почуяла неладное – оттого и медлила, не убирая перо, – просто еще не поняла, что именно не так. Иначе постаралась бы, чтобы я так никогда и не узнала про двойное дно в ее тайнике.

Я затаилась, и принцесса, выдохнув сквозь зубы, отложила книгу, снова раскопала доклад и вывела сбоку от перечня товаров: «Дело не в том, что уцелело, а в том, чего на месте крушения найти не смогли».

Даже когда она торопилась и нервничала, почерк оставался аккуратным и изящным, а строки выходили ровными, будто лист был расчерчен невидимыми линиями.

«Что-то заставило весь экипаж не замечать, что судно не пригодно для долгого плавания. Нет ли среди твоей свиты кого-нибудь, приближенного к храму? А еще лучше – жреца? Нужно, чтобы кто-то взглянул, не осталось ли следов чар...»

За дверью послышались голоса. Пока еще не слишком близко, но принцесса от неожиданности едва не посадила кляксу и поспешно бросила эскиз платья поверх доклада и схватилась за книги, чтобы вернуть их в тайник.

Голоса дополнились стуком каблучков. Фрейлины возвращались к своей госпоже, которой, конечно же, не пристало сидеть в своих покоях одной.

Гунивер бросила тонкую потрепанную книжицу в самый нижний отсек тайника, звонко захлопнула крышку и принялась перекладывать остальные томики поверх нее. Голоса приближались. Последняя книга по закону подлости соскользнула и встала поперек, не позволяя закрыть полость.

К чести принцессы, она даже не выругалась – просто зашипела сквозь сжатые зубы, перехватила томик и звучно хлопнула на место, тут же щелчком вернув на место фальшивый камень, прикрывающий тайник. Бросилась к креслу – и успела с деловитым видом схватить стопку эскизов, но не закрыть чернильницу.

Первой в гостиную вошла мадемуазель Морель, а не Ивонн, но именно она прикипела взглядом к перу. Гунивер одарила всех рассеянной улыбкой и повернула к фрейлинам первый же эскиз.

– Что думаете?

Морель сбилась с шага. Платье совершенно не подходило к грядущему балу, где всем девицам полагалось надеть что-нибудь светлое и воздушное, чтобы напоминать невест. Но раз уж сама принцесса показывала именно темно-зеленый цвет...

– Вы хотите украсить его кружевом от мадам Аршамбо, Ваше Высочество? – Ивонн первой сообразила, как выкрутиться, и Морель не стала одергивать ее и напоминать о месте в самопровозглашенной фрейлинской скуоле. – Должно получиться интересно. Похоже на пену на морских волнах.

Принцесса, которая об этом, похоже, даже не задумывалась, ответила еще одной улыбкой.

– Да, мне тоже так показалось, – отозвалась она и поспешила отложить стопку эскизов, пока ими не заинтересовался кто-нибудь еще. – Но об этом стоит хорошо подумать, а пока... мадемуазель Морель, ваши почтенные родители ответили насчет передвижных купален?..