Настоящая фанатка

Друг или враг

Поспать удалось всего пару часов, но Сью всё равно заставила себя встать пораньше, чтобы нанести макияж и подобрать наряд, соответствующий её настроению: загадочно-мрачному. Отлично подошёл пиджак классического кроя, размера плюс, он скрывал фигуру и хорошо сочетался с ярким шёлковым шарфом. Если бы не опухшее от лекарств и сбитого режима лицо, Сью осталась бы вполне довольна своим отражением.

Ещё девушку очень пугало, что весь заученный вчера материал совершенно выветрился из её головы. Вместо важных исторических дат и персон там теперь осталось только воспоминание о кладбище и звучащий над ним голос Октавы, который даже вспоминать оказалось больно.

Неважно выглядела и Мэгги: после ночного дежурства у неё хватило сил только на то, чтобы сварить кофе и намазать тост джемом, и теперь она очень переживала, что отправляет дочь в школу голодной.

— Может, ещё денёк отлежишься, ты всё ещё очень бледная… — Мэгги насыпала сахар мимо кружки и потратила почти минуту, пытаясь собрать его со стола.

— Если мне станет плохо, я просто отпрошусь, не волнуйся, в конце концов, я в выпускном классе, так что не я одна прихожу на занятия в образе зомби.

Сью пробрало от собственных слов до мурашек, она поймала себя на мысли, что кто-то из её одноклассников вполне может быть кем-то наподобие Фрэнка: воскрешённым из могилы, чтобы беспрекословно служить ведьмам.

— Кстати, тут в почтовый ящик бросили интересную брошюру какого-то колледжа. На письме твоё имя, но всё равно похоже на рекламную рассылку.

— Хорошо, положи на мой стол, чтобы не потерялось, я всё равно ещё не выбрала, куда пойду учиться, — залпом проглотив несладкий кофе, Сью ушла одеваться и отвечала матери уже из коридора.

Сонная Мэгги услышала, как открылась и закрылась входная дверь, а после в доме снова стало тихо. Сью ушла.

Впервые за долгое время пришлось ехать в школу на автобусе среди таких же сонных и взъерошенных учеников. Кое-кто пытался доспать положенные часы, опёршись лбом о холодное трясущееся стекло. Сью заняла свободное место в середине автобуса и тут же почувствовала себя мухой на лобовом стекле. Ей казалось, на неё все косятся, и вовсе не из-за её безупречного стиля. Никто не пялился, как это делал Дрю, Сью и сама не знала прежде, каково это — быть в центре внимания, но она прекрасно знала вкус безразличия, когда окружающие считают тебя за пусто место. И сейчас, в салоне автобуса, она чувствовала нечто совсем противоположное.

Сью не подала виду, что что-то заметила.

“ТЗ, значит, и как мне вести себя, чтобы не вызвать подозрений? Наверно, так же как и раньше” — думая так девушка пришла к выводу, что не помнит, как она ведёт себя обычно. Расслабиться и просто “быть собой” не получалось совершенно, и Сью просто вытащила из сумки тетрадь наугад и сделала вид, что читает.

Ночью, из уст Октавы всё звучало очень просто: становишься ведьмой, получаешь доступ к информации; но утром стало ясно, что на деле всё не так уж легко. Сью не знала с чего начать. Она настолько отчаялась, что в обед хотела броситься на столик перед черлидершами с криками: “Как у вас тут ведьмами становятся?”

Спасла ситуацию Анна. Найдя подругу смертельно бледной у раздачи, она усадила Сью обедать и внимательно следила за тем, чтобы та тщательно жевала и не подавилась.

— А т-т-теперь ты всё мн-мне рас-расскажешь, — Анна пододвинула к себе пустой стакан из-под сока.

Опустив глаза, как нашкодивший котёнок, Сью почувствовала себя виноватой перед подругой, ей очень хотелось выложить всё-всё, но тайный заговор на то и тайный, что знают о нём только участники. Смирившись с мыслью, что теперь не имеет права обижаться на Брендона за молчание, потому как сама всё равно в итоге поступает точно так же, Сью решила, что самый простой способ солгать — сказать часть правды.

— Я хочу стать ведьмой.

Анна схватила лицо Сью руками и подняла. Сью сглотнула, ей неловко стало смотреть в глаза подруге, и потому она всячески избегала прямого взгляда, рассматривая черты лица.

— Ой, что это у тебя на щеке? — она взяла руки Анны в свои и кивнула на нелепо замазанную жирным слоем тонального крема царапину.

— Ни-ни-ни-чего, — Анна дёрнулась, отстранилась и смущённо прикрыла щёку прядью волос.

Столовая заметно опустела, за столиками остались только отъявленные прогульщики и чирикающие со спортсменами черлидерши — вероятно, пользовавшиеся тренировками, как

поводом не ходить на скучные уроки. Поймав взгляд Сью, спортсмены помахали ей, приглашая присоединиться. Сью сделала вид, что не заметила их. Быть звездой школы льстило, но фальшь отравляла и сводила все приятные ощущения к нулю.

Анна так и не притронулась к своей еде, только откусила разок от булочки. Разговор между подругами зашёл в тупик, они молчали уже несколько минут. Сью попыталась разрядить обстановку перед тем, как им снова придётся разойтись по кабинетам:

— Пора в класс, возьми с собой хотя бы пудинг.

Но Анна проигнорировала слова подруги, вместо этого, схватила поднос своими тонкими бледными пальцами, встала с места и тихо попросила:

— Ж-ж-жди у в-в-ворот после урок-ков.

И, не дав Сью переварить сказанное, тут же ушла.

Провожая подругу взглядом, Сью заметила, как Анна ещё несколько раз попыталась прикрыть царапину на щеке, пока не исчезла из поля зрения. И сразу же Сью почувствовала укол совести: она настолько увлеклась игрой в шпиона, что совсем не интересовалась тем, что происходит с Анной.

Но тонкая ниточка лжи уже начала виться, и распутать её у Сью получится не так-то просто.

“Она обязательно всё поймёт потом, когда я сама расскажу, когда Брендону ничего не будет угрожать. Она поймёт” — словно мантру повторяла про себя девушка снова и снова.

В конце учебного дня Сью, как они с Анной и договорились, точнее, как сказала Анна, перед тем как сбежать, стояла у школьных ворот. На парковке остались лишь автомобили учителей и броская Мазда Алексы. Вечер ноября не радовал погодой: воздух наполнился влажностью, словно вот-вот начнется мелкий противный дождь, ветер гонял по земле грязные листы, вырванные из чьей-то тетради. Сью вдруг вспомнила, как в начале учебного года точно так же стояла у школы одна, тогда она увидела фигуру странного человека, вылезающего из окна школы, и не на шутку испугалась.