Настоящая семья для бывшего

17. Ася

Тело словно немеет. Только чувства обостряются. Я еще острее ощущаю его присутствие. Его прикосновения. От поцелуя в жар бросает. Или это жар его тела меня обжигает?

Он так близко сейчас, что я кажется, слышу стук его сердца. И оно так бьется, что страшно становится.

Но я беру себя в руки. Я не могу позволить ему опять сломать мою жизнь.

С трудом, но вырываюсь из поцелуя и часто дышу, чтобы окончательно прийти в себя.

Упираюсь ладонями в часто вздымающуюся грудь Дмитрия. Кожу обжигает даже через рубашку.

- Ася, - на выдохе хрипит он. Прикрывает глаза и лбом упирается в мой лоб. – До сих поверить не могу, что ты здесь… рядом…

Сильные руки еще крепче сжимают меня, впечатывая в горячее мужское тело.

- Что тебе надо? – спрашиваю я, отклоняясь. – Зачем ты снова в моей жизни? Я не хочу…

- Я хочу, Ася, - уже тверже произносит он. – Ты никуда не уйдешь, пока не расскажешь мне все. Где ты была все эти годы?

Берет меня за плечи, чуть наклоняется, чтобы поймать мой взгляд.

- Что за урод за тобой приехал? Ты с ним… - и сжимает губы, не договорив.

Сжимает с такой силой, что они бледнеют.

И опять громко выдыхает и чуть глаза прикрывает.

- Нет, не говори сейчас ничего, - прижимает меня к себе, несмотря на мое сопротивление.

Теперь я ухом касаюсь его груди и буквально глохну от стука его сердца.

Шквал эмоций накрывает и я начинаю дрожать. Меня потряхивает от ощущений, давно забытых и вновь вспыхнувших.

Зажмуриваюсь, давя в себе слезы. И как вспышка та картинка, которая не давала мне спать по ночам очень долго.

Полумрак кабинета. Дима. А на нем голая девица.

И обида как ведро ледяной воды моментально охлаждает меня. Коркой льда покрывается кожа и я отстраняюсь от Димы. Толкаю его от себя. Закрываю лицо руками, пугаясь собственных ледяных пальцев.

- Уходи… - шепчу онемевшими губами.

Оказывается, не забыла. Не простила. Не смогла.

Обида вспыхивает с новой силой и заполняет меня, вытесняя ту теплоту, которую я чувствовала только что.

- Нет, Ася, - жесткий голос Дмитрия. – Ты поедешь со мной.

И берет меня за запястье. Дергаю беспомощно рукой, готовая расплакаться. Все труднее сдерживать слезы. Закрываю ладонью глаза и отворачиваюсь.

- Ася…

И в этот момент раздается звонок телефона. Дмитрий достает аппарат и, не глядя на экран, сбрасывает звонок. Хочет что-то сказать мне, но звонок повторяется.

Он звучит так настойчиво, что я прямо чувствую, что этот звонок многое изменит в моей жизни.

- Извини, я должен ответить, - Дмитрий хмурится и смотрит на экран телефона. – Да, - произносит в трубку, а сам рукой продолжает удерживать меня.

Как будто и правда боится, что я сбегу. Но бежать некуда. Широкой спиной он закрывает собой дверь. Даже если бы и хотела, у меня нет пути к отступлению.

- Это правда? Как она? – голос мужчины звучит взволнованно. Он отводит взгляд и буравит им стену, выслушивая кого-то на том конце.

А я тем временем убираю руку с глаз и позволяю себе рассмотреть его.

Он ничуть не изменился. Хотя нет. Вот этой морщинки между бровей не было раньше. И лицо стало мужественнее, жестче.

И только взгляд остался таким же. Таким, как я его запомнила. Вижу его и сразу перед глазами Даня. Настолько они похожи.

- Да, скоро буду, - на выдохе произносит Дмитрий и выключает телефон. Смотрит на него несколько секунд.

Я опять пытаюсь забрать свою руку из его захвата и он переводит взгляд на меня. Крепче сжимает пальцы на моем запястье.

- Мне надо уйти, - говорит, нахмурившись. – Ася, пожалуйста, давай будем вести себя как взрослые люди? Хватит бегать. Ты же видишь, что я не отпущу тебя. Нам надо поговорить. Ты должна мне все рассказать.

Тянет меня к себе.

Между нашими глазами всего несколько сантиметров. Еще мгновение и он опять целует меня. На этот раз я сжимаю губы и уворачиваюсь.

- Я освобожусь через пару часов. Пожалуйста, Ася, не выключай телефон, - говорит он, сдвинув брови на переносице. Явно недоволен прерванным поцелуем. – Я все равно тебя найду.

Не уходит сразу. Еще несколько секунд смотрит в мои глаза и отрывается лишь тогда, когда у него снова звонит телефон. Тихо матерится и рявкает в трубку:

- Я же сказал, что еду!